Почитать Сергей Сабуров
23 058

Задолго до «1984»: как появились антиутопии

Начинаем «Месяц антиутопии» на DTF и рассказываем об основах основ.

В закладки
Аудио

Часто тоталитарные замашки власти мы называем «оруэлловщиной», а интеллектуальное притеснение сравниваем с сжиганием книг в «451 градусе по Фаренгейту». Однако до появления этих и многих других известных книг жанра, литература о политическом и общественном устройствах государства развивалась сотни и даже тысячи лет.

На протяжении этих веков утопия и дистопия (то же, что антиутопия) смешивались и переплетались между собой, образуя дикий коктейль, в котором всеобщее процветание соседствует с откровенной деспотией, а развитие наук и искусств с идеологической пропагандой и ограничением человеческой свободы.

Чтобы во всём разобраться, нам следует обратиться к истокам. Подробно разбираем старые тексты и отделяем утопию от дистопии.

В начале начал

«Афинская школа» — фреска Рафаэля Санти. В центр полотна автор поместил Платона и Аристотеля

Хотя сама утопия как название жанра закрепилось лишь в XVI веке, вопрос о лучшей организации общества занимал людей ещё в глубокой древности. И первый из античных мыслителей, кого следует вспомнить в контексте нашей темы, это, конечно, Платон со своим «Государством».

При первом прочтении удивляешься, что ещё две с половиной тысячи лет назад, когда большая часть населения Европы ходила в звериных шкурах, а огонёк будущей западной цивилизации теплился крохотной искрой, люди уже отлично разбирались в хитросплетениях политики и умели точно подметить как гибельность диктатуры, так и неуравновешенность толпы.

Однако Платону было мало просто подмечать закономерности, и он захотел на основе сделанных выводов составить рецепт идеального государства, которое не повторило бы ошибок многочисленных тираний, демократий и олигархий, которые были во множестве распространены среди древнегреческих городов-государств.

Те, кто знаком с работой Платона лишь в кратком изложении или в пересказе друзей, привыкли думать, что его предложения сводятся к установлению власти философов. Мол, если обществом будут править мудрые старцы, свободные от мирских страстей, то всё само собой устроится наилучшим образом. Однако давайте рассмотрим поближе устройство этого общества.

«Пир» — картина Ансельма Фейербаха

Философы — это лишь одна из каст. Всего их в идеальном государстве Платона три. Ниже всех находятся люди, занимающиеся различными ремёслами, торговлей или земледелием. Вторая каста — воины или стражники. Их основная обязанность — с самых юных лет тренировать тело и разум для служения Республике, как на войне, так и в мирное время.

Поскольку стражи — профессиональные военные, им недосуг заниматься бытовыми и хозяйственными вопросами. Следовательно, их быт должно обеспечивать государство. И обеспечивает оно его за счёт труда низшей касты, которая тем самым платит стражам за защиту.

И хотя низшие классы сохраняют за собой право на частную собственность, пока платят налоги, среди стражей должна царить умеренность. Потому что владение собственностью развращает людей и делает их слабыми. А упадок нравов по Платону неизбежно ведёт к упадку государства.

Поэтому в касте стражей всё общее. В том числе — дети. Государство само составляет пары для брака с целью вывести лучшее потомство. Дети отучаются от матерей ещё в младенчестве и воспитываются специально поставленными для этого служащими. Наиболее способных оставляют в сословии стражей. Прочих отдают на воспитание в низшие касты или уничтожают. Верно и обратное — дети ремесленников, могут стать стражами, если пройдут сложный экзамен.

Остатки платоновской академии вблизи Афин

При всём этом женщины в обществе стражей пользовались равными правами с мужчинами. Платон рассуждал, что мужчины и женщины не равны физически, но также и многие мужчины не равны между собой по силе и интеллекту. Поэтому он считал, что для каждого стража, независимо от пола, нашлась бы работа по способностям.

Те из стражей, кто доживут до 35 лет и продемонстрируют хороший интеллект и способность к управлению, смогут со временем перейти в высшую касту правителей — тех самых философов, о которых говорилось в начале. Но на практике высшая платоновская каста напоминает, скорее, не совет мудрецов, а собрание высших офицеров. А сама форма правления в современном понимании больше всего похожа на военную хунту.

При этом сам Платон выступал против власти военных, которую называл тимократией (τῑμή — честь, κράτος — власть) и считал первым шагом к упадку общества и установлению тирании. Но также презирал он и демократию, в которой видел правление дорвавшейся до власти и богатства черни.

Главным условием сохранения своего идеального общества от всех крайностей Платон называет правильное воспитание элиты и уделяет огромное внимание идеологической пропаганде уже с самого раннего возраста.

Прежде всего нам, вероятно, надо смотреть за творцами мифов: если их произведение хорошо, мы допустим его, если же нет — отвергнем. Мы уговорим воспитательниц и матерей рассказывать детям лишь признанные мифы, чтобы с их помощью формировать души детей скорее, чем их тела — руками. А большинство мифов, которые они теперь рассказывают, надо отбросить.

Платон «Государство», 360 г. д.н.э.
Из плюсов платоновского «Государства» однозначным можно назвать только гендерное равенство, что было экзотикой в политической мысли ещё два тысячелетия. В остальном же самая древняя из дошедших до нас утопий, представляла собой государство с плановой экономикой, жестким кастовым делением, идеологической обработкой, евгеникой, уничтожением традиционной семьи, исключенным из общественной жизни пролетариатом при фактической власти военных.

Мор. Утопия

«Утопия», давшая название всему жанру, была написана в 1516 году на заре эпохи великих географических открытий. Европейцы обнаружили, что наш мир гораздо больше, чем им казалось ранее, и с азартом принялись стирать с карты белые пятна. Этим воспользовался английский государственный деятель Томас Мор. Несколько лет он служил при дворе короля Генриха VIII Тюдора и видел многочисленные изъяны в правлении этого монарха и в королевской власти в целом.

Карта острова Утопия в одном из первых изданий книги

В своей работе он помещает среди многочисленных новооткрытых земель Нового Света остров Утопия, жители которого создали невиданный доселе тип общества, который полезно будет перенять и Англии, и всем европейцам вообще.

На этом острове ровно 54 города, каждый из которых похож на другой. И каждый из них застроен одинаковыми типовыми домами. В каждом городе проживают шесть тысяч семей. Если в каком-то из них образуется излишек населения, его переселяют в другой, где людей не хватает. Численность населения контролируется, чтобы общество не стало слишком большим и трудноуправляемым. Поэтому если утопийцев становится слишком много, излишек принудительно выселяют с острова основывать колонии.

Каждые 30 семей избирают из своего состава филарха, который осуществляет управление над ними в течение одного года. Над каждыми девятью филархами с их семьями стоит протофиларх. Кроме непосредственного управления протофилархи избирают правителя — князя, который является формальным главой государства и вместе с ними занимается всеми судебными и управленческими делами.

Самый известный портрет Мора кисти Ганса Гольбейна. Автор «Утопии» в статусе Лорда-канцлера Англии

Перемещение между городами возможно только с разрешения филарха. Оставаясь на одном месте более суток, путешественник обязан заниматься хозяйственными делами вместе с местными жителями, чтобы никто не отлынивал от работы и выполнял общую норму. Тех, кто самовольно покинул свой округ, считают беглецами, и если их дважды поймают на таком проступке, то записывают в рабы.

Все произведенные товары распределяются поровну между гражданами, а излишек продают на внешних рынках, чтобы содержать иностранных наёмников. Собственной армии Утопия не имеет, потому что бережёт своих граждан, хотя все они — и мужчины, и женщины, проходят военную подготовку.

Чтобы наёмники не захватили власть в стране, их постоянно отправляют на различные войны. Хотя сами утопийцы и не любят войну, но всё же стремятся во всех соседних странах насадить дружественные себе режимы, которые повторяли бы их собственный. Исключительно ради блага местного населения, конечно же. Поскольку свой собственный строй они считают наилучшим из возможных.

Ведение войны они сопровождают пропагандой, обещая большие деньги и власть тем жителям враждебной страны, которые убьют или свергнут собственного правителя. Если же это не помогает, они подговаривают соседние народы напасть на такую страну, суля от этого различные выгоды.

Очень строго в Утопии блюдут общественную мораль. Девушкам разрешают вступать в брак с 18 лет, юношам — с 22. При этом секс до брака запрещён. А тех, кого поймают на прелюбодеянии, лишают прав на замужество пожизненно. Однако при этом жених и невеста могут увидеть друг друга обнаженными до свадьбы под присмотром старших родственников, чтобы оценить привлекательность будущего партнера. Когда Мор пишет об этом, он смеётся над тем, как часто в Англии человек ревностно осматривает на рынке покупаемую скотину. Но при этом не имеет ни малейшего представления о том, с кем в будущем собирается делить постель.

В городах утопии множество храмов самых разных богов. Все они одинаково допускаются и разрешаются. Отвергают утопийцы только атеизм. Неверующие лишаются всех наград и должностей, и им запрещается проповедовать свои взгляды публично. Священникам же в обязанность вменяется сопровождать солдат на войне и молиться за их победу.

Мор был одним из первых европейских мыслителей нового времени, которые предложили отказаться от безграничной королевской деспотии в пользу коллективного управления, разделения властей и избираемых чиновников. Однако при этом в его Утопии также царили плановая экономика, принудительная уравниловка, идеологические догмы и пуританская мораль.

Кампанелла в «солнечном городе»

Карта Города Солнца

После Мора и его «Утопии» сочинения похожего жанра приобрели в Европе большую популярность. Одним из наиболее известных таких трудов является «Город солнца» доминиканского монаха — итальянца Томмазо Кампанеллы.

Он также рисует перед читателем неизвестный доселе остров, на котором раскинулся огромный город. Во главе этого города стоит первосвященник, называемый на местном языке Солнцем (sol). Он решает все городские дела с помощью трёх помощников. Их имена — Сила (Sin), Мудрость (Pon) и Любовь (Mor). Как можно догадаться, первый отвечает за оборону и охрану правопорядка, второй — за науку и культуру, а третьего бы сегодня назвали министром социальной политики.

Каждый из «министров» имеет таких же специализированных подчиненных с не менее интересными титулами: «Целомудрие», «Трезвость», «Мужество», «Веселье». Глава государства избирается всеобщим голосованием граждан. Однако требования к кандидатам на этот пост настолько суровы, что победитель, как правило, известен заранее, а сами выборы превращаются в простую формальность.

Все горожане независимо от чина должны владеть какой-то полезной специальностью. Праздность и эксплуатацию чужого труда жители Города Солнца презирают. При этом все продукты труда и всё имущество в государстве коллективное. Жильё, инструменты, утварь и прочее все граждане получают по распределению раз в полгода. Питаются все в общественных столовых простой и полезной пищей. Начальники получают большие порции, также как и особо отличившиеся в учебе дети.

Брак, так же, как и в моровской Утопии, является общественным делом. Мужчинам запрещено жениться до 19 лет. И если есть опасение, что у пары будет плохое потомство, чиновники никогда не дадут разрешения на такой союз. Для гомосексуалов предусмотрены различные наказания — от общественного порицания до смертной казни. При этом мужчины и женщины обнаженными совместно занимаются гимнастическими упражнениями. Так что каждый может найти себе наиболее привлекательного партнера.

Женщина, не родившая в браке детей, переходит к другому мужчине. А если и с ним не получается завести потомства, то она «становится общим достоянием мужчин». Или, говоря проще — государственной проституткой.

Имена детям дают в соответствии с каким-то их качеством: например, Длинный Нос или Красивые Глаза. В старшем возрасте их заменяют качества профессиональные: Искусный Художник, Хороший Плотник — то есть производные от их специальностей, с которыми они входят в вертикаль какого-то из городских «министерств».

Законы Солнца были написаны на медных табличках, висящих на стене главного храма. Под ними судьи в присутствии Священника Силы разбирали все проступки горожан. Наказание как правило было соразмерным преступлению. За убийство — смерть, за кражу — штраф. Главным преступлением считается умысел против общества. За него не может быть помилования, и виновного толпа просто забивает камнями. При этом судьей всякий раз выступает начальник подсудимого, потому что он несёт ответственность за его действия и моральный облик. Каждый житель города должен докладывать начальнику обо всех противоправных действиях, который совершил сам или видел, как совершали другие.

Утопия Кампанеллы наиболее сильно из всех представленных выше прожектов походит на откровенную антиутопию. Теократическое государство, формальные выборы, странная символика, которая проникает во все сферы жизни, плановая экономика, жесткая общественная мораль и постоянное доносительство. Пожалуй, только отсутствие в его обществе рабства можно поставить Кампанелле в плюс по сравнению с прожектами предыдущих лет, где подневольный труд вполне допускался.

«Новая Атлантида» Бэкона

Как и Мор, Бэкон был лордом-канцлером Англии

Постепенно история о потерпевшем крушение мореплавателе стала обязательным началом любой утопии. Через сто лет после Мора ещё один англичанин, Френсис Бэкон, снова использует этот приём, чтобы рассказать об обществе с идеальным государственным устройством.

Герой Бэкона оказывается на неизвестном острове в Атлантическом океане, расположенном недалеко от легендарной затонувшей Атлантиды. Местные жители называют свою страну Бензалем. И если в утопии Платона правящим классом были воины-философы, у Кампанеллы — священники, то у Бэкона это ученые.

В центре главного города Бензалема стоит огромная академия, в которой собираются и приумножаются знания обо всех естественных науках. И хотя основной заботой граждан города является ведение хозяйства, в свободное время поощряется занятие науками. Достигшие наибольших успехов в этом деле становятся во главе управляющего совета города, который носит название «Дом Соломона» в честь израильского царя-мудреца. Агенты «Атлантиды» путешествуют по всему миру, а после привозят домой знания об увиденных открытиях и изобретениях, способствуя скорейшему техническому развитию Бензалема. А вот обычным жителям острова покидать его запрещено, чтобы не выдать иноземцам его тайн.

Также учёные долго совещаются, прежде чем обнародовать то или иное открытие. Некоторыми своими изобретениями они делятся со всем обществом, некоторыми — только с государством, а есть и такие, которые не остаются в строжайшей тайне. В сам процесс государственного управления члены «Дома» не лезут, оставляя его за формальным правителем-князем, и ограничиваются только идеологическим воспитанием сограждан.

В отличие от платоновских стражей-философов учёные Бензалема изменяли общество к лучшему, просто внедряя в него новые научные достижения. Эта парадигма непрерывного развития и безусловного блага науки стала доминирующей в Европе нового времени. Хотя уже сам Бэкон предостерёг учёных от слишком смелых идей — за три с лишним века до ядерной бомбы, биологического и химического оружия. По сравнению с прочими утопиями «Новая Атлантида» получилась очень короткой и не раскрывала общества Бензалема целиком. Возможно, именно поэтому она выглядит столь привлекательно в этом списке.

«Океания» Гаррингтона

Первое издание «Океании»

Ещё один англичанин, решивший написать утопию — Джеймс Гаррингтон. В отличие от предшественников-теоретиков, строивших идеальное общество в воображении, он был практиком, поскольку писал в период после английской революции и гражданской войны 1642-45 гг. и предпринимал реальные шаги для того, чтобы внедрять свои республиканские идеи в жизнь.

Океания — некая страна, существовавшая в древности в регионе Средиземноморья, образовалась как единое государство посредством объединения в федерацию нескольких стран, напоминающих по своему описанию Англию, Шотландию и Ирландию. Гаррингтон подробно излагает историю своей вымышленной страны, в которой аллегориями преподносится история самих британских островов с той лишь разницей, что с той формой общественного устройства, которую он, Гаррингтон, предлагает, в стране многие годы царили спокойствие и процветание.

Первое, что по его мнению нужно сделать, желая искоренить несправедливость в политике — это изменить экономический базис общества. Второе — постоянно проводить ротацию политиков и чиновников.

Гаррингтон не предлагает подобно другим утопистам полностью запретить частную собственность. Неважно, для всех жителей государства или для какого-то отдельного класса. Ведь можно просто ограничить максимальный годовой доход граждан. Такой границей он ставит две тысячи фунтов-стерлингов в год (с учетом инфляции это примерно 20 миллионов современных рублей). Такого дохода больше чем достаточно для комфортной жизни, но недостаточно для того, чтобы сверхбогатые люди начинали претендовать на государственную власть.

Законодательную власть осуществляет Сенат из 300 человек. Исполнительную — правительство. Оба органа избираются в ходе всеобщих выборов сроком на три года. Однако голосовать на них могут только граждане с годовым доходом минимум 100 фунтов (10 тысяч рублей), что многое говорит об имущественном расслоении в Англии XVII века.

Ротация чиновников в государстве происходит принудительно каждые два года. Отработав этот срок, служащий переходит на новое место и так далее. С одной стороны, это препятствует «забронзовению» чиновников, но с другой — непонятно, как такая чехарда скажется на эффективности их работы.

«Океания» стала первой из утопий, автор которой предложил не просто брить всех граждан под одну экономическую гребенку, но установить верхний предел, когда рост частной собственности начинает угрожать государственному устройству. Также он первый после Мора предложил идею сменяемости государственных управленцев, которую уже в скором будущем подхватят сразу несколько известных мыслителей (Мильтон, Сидней, Лильберн, Монтескье, Руссо и т.д.).

Смешение жанров

С развитием литературы утопия всё больше смещалась от простого описания идеального государственного устройства к художественному произведению. Уже сама моровская «Утопия» грешит растянутым вступлением и постоянными замечаниями о частных делах героев, не относящихся к главной мысли.

И чем дальше, тем больше становится таких отступлений. Следующая утопия, которую мы рассмотрим — «История севарамбов» 1679 года француза Дени Вераса. В ней автор подробно описывает приключение одной из первых экспедиций, отправившихся исследовать Австралию и потерпевшей крушение у её берегов.

Там европейцы находят местных жителей — севарамбов, которые пришли к выводу, что всё общественное зло проистекает из четырёх пороков: гордости, жадности, ленности и половых отклонений. А те проистекают из человеческого неравенства. Устранив неравенство, можно изжить пороки — считает автор.

Поэтому все жители страны севарамбов живут в огромных общих домах по тысячи человек в каждом. Каждый дом, или «осмазия», выбирает из числа жителей начальника-осмазионта, который управляет домашними делами и состоит в главном совете, принимающем законы.

Во главе государства стоит Вице-Король Солнца, наделенный абсолютной властью и избираемый по жребию из четырёх кандидатов, представленных главным советом. Также восемь осмазионтов выбирают одного бросмазионта, а двадцать четыре самых опытных бросмазионта образуют сенат, который помогает Вице-Королю разбираться с государственными делами.

Каждая осмазия — это ещё и земледельческая община, которая обеспечивает себя всем необходимым, а излишки отдаёт в государственную казну, откуда затем покрываются возникшая где-либо нехватка. Контакты с внешним миром ограничены, чтобы иноземцы не смущали севарамбов богатством, драгоценностями и другими излишествами.

Добавление художественных элементов в структуру книги помогло превратить её из обычного для тех времён панегирика государственному строю в более многозначительное произведение. Так в частных беседах герои узнают от местных жителей, что хотя в стране и существует культ солнца, умные люди скептически относятся к этому верховному божеству и религии вообще. Тем не менее, они потворствуют сохранению старой традиции, потому что она добавляет государству стабильности. Прочие же религии в их стране не приживаются, потому что, во-первых, не скреплены традицией, а значит несут государству только лишние распри, а, во-вторых, содержат слишком много мистики и ритуалов, которые затмевают собой внутреннюю мораль.

На первый взгляд кажется, что «История севарамбов» полностью повторяет «Город солнца» или любую другую из утопий нового времени. Однако она впервые выражает скепсис относительно религии и её смешивания с политикой.

Рождение антиутопии

Иллюстрация Геннадия Калиновского

Как мы могли убедиться, в течение многих веков авторы всевозможных утопий запихивали в свои проекты идеального общества самые дикие идеи на том лишь основании, что они казались правильными им самим. Или, в лучшем случае, они выводились из логических предпосылок, которые могли стать реальностью только при самых благоприятных обстоятельствах.

К XVIII веку число утопий исчислялось десятками. Большинство из них, так или иначе, опирались на книги Мора и Кампанеллы. А в худшем случае просто их копировали. Такое обилие откровенно вторичных и халтурных идей не могло не вызвать насмешек. И вызвало.

В 1726 году известный английский сатирик Джонатан Свифт издаёт первый том своих знаменитых «Приключений Гулливера», в котором копирует уже набившую оскомину манеру рассказа о путешествии в далёкую страну, не для того, чтобы прославлять государственный строй, а чтобы выявлять его недостатки.

Эта знакомая всем с детства история высмеивает самодурство, жадность и жестокость правителей, мелочность политической аппаратной грызни и надуманность религиозных догм. То есть делает всё то, что свойственно современным антиутопиям. Нелестные аллюзии Свифта на английского короля Георга I были столь очевидны, что в первом издании даже подверглись цензуре, которая вычеркнула из книги большую часть политической сатиры.

Во второй части «Приключений» Свифт обращается к утопии, но сводит её к простому высказыванию: «Всякий, кто вместо одного колоса или одного стебля травы сумеет вырастить на том же поле два, окажет человечеству и своей родине большую услугу, чем все политики, взятые вместе».

В третьей части он иронизирует уже над всевозможными проектами улучшения государственного устройства в целом или отдельных его элементов, которыми просто в неограниченных количествах стали засыпать европейских правителей всевозможные прожектёры. Летающий остров Лапута управляется всевозможными учёными и мудрецами — очевидная отсылка к бэконовской «Новой Атлантиде». Но эти учёные — кабинетные академики, которые создают никому не нужные изобретения и проводят реформы, которые не только не помогают, но даже вредят землям Лапуты.

Так один учёный придумал инновационный способ строительства домов — от крыши к основанию. Другой — лингвист — предлагал сократить все сложносоставные слова до простых, что должно упростить и усовершенствовать родной язык. Третий — рецепт 100%-го политического урегулирования.

Вы берёте сотню лидеров каждой партии и разбиваете их на пары, так, чтобы головы людей, входящих в каждую пару, были приблизительно одной величины; затем пусть два искусных хирурга отпилят одновременно затылки у каждой пары таким образом, чтобы мозг разделился на две равные части. Пусть будет произведен обмен срезанными затылками и каждый из них приставлен к голове политического противника.

Операция эта требует, по-видимому, большой тщательности, но профессор уверял нас, что если она сделана искусно, то выздоровление обеспечено. Он рассуждал следующим образом: две половинки головного мозга, принужденные спорить между собой в пространстве одного черепа, скоро придут к доброму согласию и породят ту умеренность и ту правильность мышления, которые так желательны для голов людей, воображающих, будто они появились на свет только для того, чтобы стоять на страже его и управлять его движениями.

Что же касается качественного или количественного различия между мозгами вождей враждующих партий, то, по уверениям доктора, основанным на продолжительном опыте, это сущие пустяки.

Джонатан Свифт, «Путешествия Гулливера», 1726-1727
Свифт перевернул жанр утопий, добавив в него сатиру и фарс. И хотя сама по себе политическая сатира существовала и раньше, она касалась отдельных событий или отдельных аспектов политики. Авторы же проектов об улучшении общественного строя описывали свои идеальные города и страны максимально серьёзно, не допуская пререканий, даже когда их выкладки были более чем спорными. Свифт впервые посмеялся над подобными попытками, изобразив общество, которое в попытках создать построить лучший мир, только разрушало его. Именно эта ключевая черта будет в будущем разграничивать утопии и дистопии.

За скобками

Подкрепляя сделанный выше вывод, приведём здесь краткое описание ещё нескольких утопий, которые не были столь известны, как «Город Солнца» или «Новая Атлантида», но дают дополнительные доказательства тому, что отличие утопий от антиутопий весьма эфемерное. Ведь каждый из приведенных здесь авторов писал свои проекты с искренним желанием помочь своей родине и найти идеальный рецепт общественного устройства.

Антон Дони: «Мир мудрых и глупых» — Италия, 1552

Теократия под управлением Папы-короля. От главного храма расходятся в разные стороны сто улиц. На каждой из улиц живут люди одной профессии. При этом на смежных улицах живут люди смежных профессий: так на одной стороне живут, например, ткачи, а на другой — портные. Во главе каждой улицы стоит священник, подчиняющийся Папе-королю.

Денег в государстве нет. Все экономические отношения осуществляются путём бартера. Все излишки мастера добровольно сдают государству, и взамен получают всё необходимое, но не больше. Женщины находятся в «общем пользовании», что, по мнению автора должно уменьшить число поводов для ссор. Дети, так же, как у Платона, отлучаются от матерей с младенчества и воспитываются в государственных школах.

Иоганн Андреэ: «Описание христианополитанской республики» — Германия, 1619

Вдохновленный католиком Кампанеллой немец-протестант в 1619 году пишет аналогичное сочинение. Его город-утопия называется Христианополь. В его центре стоит огромный храм, в котором заседает правительство священников. В отличие от Города Солнца у Андреэ его составляют только трое министров, которые, однако, наделены теми же функциями, что и у Кампанеллы.

Частная собственность у жителей Христианополя отсутствует. Жильё и прочее имущество распределяют священники, которые в целом играют в жизни города даже большую роль, чем в Городе Солнца. Так всё население обязательно трижды в день участвует в публичных молитвах, а всё образование обязательно идёт с христианским уклоном.

Этьенн-Габриэль Морелли: «Базилиада, или Кораблекрушение у плавучих островов» — Франция, 1753

Общество «Базилиады» разделено на сельскохозяйственные общины по родовому принципу численностью до тысячи человек. Все вместе они обрабатывают землю, а в перерывах занимаются иными видами труда, полезными для блага государства. Института семьи не существует. Но, в отличие от других утопий, здесь мужчины и женщины могут свободно сожительствовать, руководствуясь только собственными желаниями и симпатией, с тем лишь ограничением, что составляющие пару должны быть одного возраста, а если захотят разойтись, то в дальнейшем могут выбрать в партнеры только тех, кто также находится в разводе.

Каждый ребёнок с самого раннего возраста приучается к труду, сначала просто наблюдая за производством, а с 10 лет — работая подмастерьем. Также от мастеров они получают наставления об устройстве их общества. Каждый житель утопии должен помнить, что первопричиной всего сущего является Бог, и что долг каждого гражданина — работать ради общего блага и блага государства. Патриархи общин, достигшие 50 лет, получают титул сенатора и право голоса в общегосударственном собрании, которое решает все управленческие вопросы в стране.

Владимир Одоевский: «4338-й год» — Россия, 1835

Единственная в этом списке русская утопия, а точнее — футурологический рассказ. Его действие происходит, как следует из названия, в 4338 году. В мире остались всего три крупных державы — Россия, Америка и Китай. При этом именно Россия наиболее технически развита, а Америка наоборот впала в дикость и варварство. Это стало возможно потому, что в России все науки проранжированы по степени их общественной значимости. На вершине стоят поэты и философы, которые держат при себе несколько историков, физиков, лингвистов и других ученых, «которые обязаны действовать по указанию своего начальника или приготовлять для него материалы». Каждый из историков имеет, в свою очередь, под своим ведением несколько хронологов, филологов, географов; физик — несколько химиков, минерологов и так далее.

Благополучие этой утопии держится на социальных лифтах для молодежи. Наиболее талантливые молодые люди, каким бы профессиям они ни обучались, отправляются в специальные государственные училища, где обучаются науке управления, а затем на равных с чиновниками правительства принимают участие во всех государственных делах. Поскольку дела эти часто вредят силам и нервам, ротация кадров происходит часто. Так талантливая амбициозная молодежь постоянно имеет шанс попасть во власть, пусть даже протянет там недолго.

Так утопия или дистопия?

Тысячи лет люди мечтали устроить своё общество наилучшим образом. Современные государства научились избегать массовых бунтов, междоусобных распрей, откровенной неприкрытой диктатуры и прочих политических неурядиц, которые мешали бы нормальному ходу нашей жизни.

Однако этот путь человечество прошло методом проб и ошибок. Две тысячи лет назад Платон сделал предположение, что женщины наравне с мужчинами могут принимать участие в общественных делах, но также оправдывал промывку мозгов. Пятьсот лет назад Кампанелла допустил, что общество проживёт и без рабов, но при этом провозглашал религиозную диктатуру. Четыреста лет назад Гаррингтон говорил, что всеобщая уравниловка не является панацеей от всех бед, но при этом наплевал на профессионализм госслужащих. Триста лет назад Свифт посмеялся над ними всеми, показав, к каким глупым и одновременно страшным последствиям могут привести попытки силком загнать человека в рай.

Утопия и антиутопия идут в нашей культуре рука об руку. Те, кто хорошо знаком с жанром, могут без посторонней помощи отыскать в данных выше описаниях элементы будущих «Мы», «1984», «V — значит «Вендетта» и многих других.

Значит ли это, что в каждой утопии потенциально скрывается её противоположность? На мой взгляд, да. И как бы нам ни хотелось верить, что в какой-то мудрой книге, написанной мудрым древним старцем, есть исчерпывающие ответы на все вопросы, даже мудрецы в чём-то ошибаются, а в чём-то устаревают. Особенно если действуют из самых лучших побуждений.

#истории #месяцантиутопии

{ "author_name": "Сергей Сабуров", "author_type": "editor", "tags": ["\u0438\u0441\u0442\u043e\u0440\u0438\u0438","\u043c\u0435\u0441\u044f\u0446\u0430\u043d\u0442\u0438\u0443\u0442\u043e\u043f\u0438\u0438"], "comments": 123, "likes": 384, "favorites": 361, "is_advertisement": false, "subsite_label": "read", "id": 24288, "is_wide": true, "is_ugc": false, "date": "Mon, 06 Aug 2018 14:53:30 +0300" }
{ "id": 24288, "author_id": 14209, "diff_limit": 1000, "urls": {"diff":"\/comments\/24288\/get","add":"\/comments\/24288\/add","edit":"\/comments\/edit","remove":"\/admin\/comments\/remove","pin":"\/admin\/comments\/pin","get4edit":"\/comments\/get4edit","complain":"\/comments\/complain","load_more":"\/comments\/loading\/24288"}, "attach_limit": 2, "max_comment_text_length": 5000, "subsite_id": 64958, "possessions": [] }

123 комментария 123 комм.

Популярные

По порядку

Написать комментарий...
69

Однако, DTF образовательный!

Ответить
28

Великолепная статья, но даже не упомянули "Левиафан" Гоббса. Важная веха в становлении жанра и понятия. С его теорией происхождения государства (в двух словах - общественный договор из-за войны всех против всех) и самой сущностью государства, которая, по сути, принижает человека, является важным элементом для понимания жанра. Забавно, что его произведение даже запрещали в Англии) А так, отличное начало месяца антиутопии

Ответить
3

Ещё точнее было бы взять "Бегемота" того же Гоббса - не зря им вроде как вдохновлялись нацисты

Ответить
6

А с каких это пор плановая экономика стала признаком антиутопии и чем-то плохим?

Ответить
31

наверное с того момента, когда плановая экономика стала стойко ассоциироваться с диктаторскими, тираничными и автократичными режимами, а благодаря известным историческим примерам, её непременными атрибутами стало использование принудительного и рабского труда, а также общий низкий уровень жизни.

Ответить
9

Так в утопиях идёт речь всегда об идеале. А при идеальных сфероконных условиях плановая экономика уделывает все остальные системы с лёгкостью. То есть она идеально подходит для утопий. Но однозначно не является признаком антиутопии, хоть и может в них наличествовать.

Ответить
4

Я бы отметил, что это плохая характеристика. Если объект рассуждения -плановая экономика не сама порождает изобилие и благополучие, а для своей нормальной работы требует _идеального_ окружения - она показывает себя крайне нестабильной. Любой чих и всё посыпалось? Мало походит на утопию.

Насколько я нахватался обрывочных знаний - плановой экономике нужен очень ресурсозатратный мат.аппарат и колоссальные вычислительные мощности, чтобы она была эффективной, а пока довольствуемся тем, что все преценденты её проявления в прошлом были наглухо прибиты к диктатуре-авторитаризму и тому подобному.

Ответить
0

А никто и не говорит, что плановая экономика офигенна и давайте её немедленно внедрять. Косяков и сложностей с ней хватает. Но как концепт она теоретически работает. И работает близко к идеалу. Поэтому вполне уместна в утопии.

Ответить
1

И в антиутопии тоже уместна =) Она - как револьвер. Уместна и в стимпанковской викторианской англии, и в киберпанке, и в кобуре у капитана межзвёздного крейсера.

Именно из-за косяков и сложностей в прошлом она крепко ассоциируется с антиутопическими строями в массовом сознании. В добавок, очень легко представить сеттинг, где согластно "плану" нужно вкалывать от забора до заката в жуткой серости и угнетении. А в литературной утопии и вовсе не обязательно заострять внимание на экономике: работают роботы, трава-лужайки-цветочки, а что конкретно происходит под капотом - фан-сервис.

Для примера можно взять Мир Полудня Стругацких. В описании утопической земли отводилось крайне мало места для сложностей экономической системы: много "магии", все счастливые. А вот про мытарства обитателей диких планет - написано крайне подробно и со смаком.

Ответить
1

Ну вот знаешь, для кого-то жизнь в стране с плановой экономикой это антиутопия.

Ответить
4

То есть корпорации работающие по плановой системе - это ок, а государства - антиутопия. Какие-то двойные стандарты.

Ответить
3

Здесь нет двойных стандартов. Жизнь в государстве с плановой экономикой и жизнь в государстве с корпорациями будет объективно отличаться. И некоторым людям эти различая не нравятся.

Ответить
1

А что плохого в планировании то? Я понимаю, что сейчас модно спонтанно покупать в кредит свежие гаджеты под влиянием настроения сформированного грамотной рекламой. Но ведь даже эта реклама - всё равно планирование.

Идеальная плановая экономика - чистой воды благо и прелесть. Ей самое место в утопии. Просто этот идеал недостижим. При чём тут антиутопия я решительно не понимаю.

Ответить
0

Ты пытаешь говорить о планировании как о неком абстрактном свойстве. Но оно присутствует вообще во всех аспектах человеческой жизни. И лично для меня плановая экономика это плохо.

Ответить
2

Мне не нравится - поэтому это признак антиутопии. Ок.

Допустим мне не нравится армия. Значит если в произведении есть армия, то это признак антиутопии. Как тебе логика?

Ответить
3

Ну как бы да. Милитаризированность общества один из признаков антиутопии. Но вообще, мой изначальный посыл сводился к тому, что для одного человека антиутопия может быть утопией, и наоборот. Поэтому, для людей, которые мыслят в рамках капиталистической парадигмы плановая экономика — признак антиутопии. В СССР были свои книги, где капиталистическое общество представляло собой антиутопию.

Ответить
0

Плановая экономика не от слова "планирование", а от выражения "выполнить план". Плановой экономикой называется экономическая система, в которой все процессы контролируются государством. То есть что произвести и в каких объемах диктуется не спросом-предложением, а чьим-то там решением "сверху". Что может вызвать дефицит каких-либо товаров. Так же, отмечается в тех источниках что я читал, что плановая экономика внутри предприятия может давать наоборот положительные результаты. Потому что план производства для предприятия построен на ориентации на потребительский спрос.
В утопиях же (описаных выше) сводится к государственному контролю производства и распределения ресурсов.

Ответить
1

Корпорации - это частные лавочки, им можно.
А государству нельзя.

Ответить

1

Это была ирония.

Ответить
0

Видимо с тех пор как все первые произведения и были на ней основаны, да и потом это часто прослеживалось.

Ответить
0

Всегда была?

Ответить
5

Хороший материал. Но почему мне кажется, что это чей-то доклад или курсовая?))

Ответить
24

Возможно, потому, что автор кандидатскую по политологии пишет. Но темы никак не связаны. просто люблю жанр)

Ответить
7

У меня уже 27 лет антиутопии идет, а вы только месяц запустили.

Ответить
–6

"1984" просто паста Замятинского "Мы" еще и с явной политической подоплекой

Ответить
21

У "1984" и "Мы" нет почти ничего общего. Если ищите источники вдохновения Оруэлла, рекомендую почитать "Слепящую тьму" Кёстлера. Там сравнение просто само собой напрашивается.
Недели через две будет большой текст по творческому пути Оруэлла - обязательно его упомяну.

Ответить
5

совсем ничего общего - два госслужащих, у обоих причинами сомнения в системе стало любовь к женщине со свободными взглядами

Ответить
5

Обоих в конце государство 'лечит' от этих свободных взглядов.

Ответить
3

нет почти ничего общего

Ну это тоже явный перегиб, хотя в полемику я вдаваться не буду, так что оставим этот коммент как голословный вскрик: мало ли кто-то поспорит за меня.

Ответить
0

Вообще возводить в заголовок "1984", как нечто каноничное ну как-то моветон. Книжка стала популярной у либерах, потому что проецирует "ужасы совка", тот же Хаксли писал раньше, с мирами поинтереснее

Ответить
0

А сейчас 1984 бьёт уже по "либералам".

Ответить
0

Мдэ. Сам Оруэлл говорил, что "Мы" он прочитал уже после издания "1984", в котором явно прослеживается продолжение линии "скотного двора".

Ответить
6

Учитывая что Оруэлл был весьма поганным и скользким человеком (список Оруэлла, как минимум), то он мог и говорить не правду.

Ответить
3

Его потом подловили. Он признался, что все таки был знаком с Мы до написания 1984

Ответить
0

Возможно у него включился бессознательный референс. В среде утопий и антиутопий в принципе сложно придумать что-то поистине оригинальное.

Ответить
0

можно много чего говорить

Ответить
3

Всегда считал 1984 гораздо более реалистичным и страшным произведением, просто потому, что там непоколебимость строя обеспечена не "магической" технологией в конце.

Ответить
0

особенно на английском - упрощённый язык у нас особо не стали переводить

Ответить
2

Это не так. Сохранились заметки Оруэлла, где говорится, что свои произведения он писал от части под впечатлением от гражданской войны в Испании. И "1984" это более взрослая версия "Скотного двора", менее символичная, более устойчивая.

Ответить
0

Даже если бы "1984" был "пастой", то "Мы" - заметно более слабое произведение в большинстве аспектов.

Ответить
0

естественно, там же не пришита политика

Ответить
0

Полностью согласен. Более того, любая антиутопия это калька с Государства, им весь жанр исчерпывается.

Ответить
0

Вообще антиутопия такая прям модная тема, лучше бы топик про утопии запилили. Контр-культурненько бы было :3

Ответить
22

Так ведь в том и заключается идея текста. Главное различие между утопией и антиутопией в том, какой знак сам автор ставит перед своим произведением — плюс или минус. А в остальном это, зачастую, очень похожие миры. Я бы многое отдал, например, чтобы прочитать какой-нибудь фанфик по "1984", в котором автор описывает Океанию как утопию. Уверен, для такого литературного эксперимента есть все условия.

Ответить
3

Не другой взгляд на 1984, но у Дивова есть Выбраковка, в котором антиутопия подана как утопия.

Ответить
0

По-моему, там как раз наоборот. Сначала всё очень утопично: и преступность почти победили, и экономика цветёт, а потом внезапно политики оказывается скурвились, а порядок наведёт лишь практически военная хунта.

Ответить
0

Знаю пару человек, для которых «О дивный, новый мир» очень даже неплохой вариант. Вообще известный есть мемчик «Ну почему в мире всё движется к антиутопии по Хаксли, а только в России — к Оруэллу».

Ответить
1

Brave New World откровенно говоря и не настолько плохой вариант, кроме искусственного отупления эмбрионов там нет ничего объективно ужасного.

Ответить
1

Потребление и ориентация на "иметь", а не "быть". Если интересно, посмотрите работы Эриха Фромма "Бегство от свободы", "Иметь или быть" и "Искусство быть". Ещё можно посмотреть Маркса на эту тему и работы Хайдеггера.

Ответить
0

Ну можно проще сравнить: если поставить вопрос про два стула, вы бы какую антиутопию выбрали, Оруэлла или Хаксли?

Ответить
0

Ни ту, ни ту. Если проще - аксиома Эскобара.

Ответить
0

Это слишком просто.

Ответить
–1

Как есть.

Ответить
0

"Посмотреть" работы Хайдеггера невозможно. Ты или погружаешься в язык Хадеггера полностью, на что уходит несколько лет (да-да), или довольствуешься пересказами и кратким содержанием.
Да и с Марксом та же история.
А Фромма - легко, это, так сказать, попса.

Ответить
0

Основные идеи вполне можно уловить. Попса Фромм или нет, однако писал именно по этой теме. По поводу Хайдеггера - это уже от человека зависит, но да, занятие не на год даже. Но это того стоит. Я не спорю, что язык там непрост, но если перед этим изучить Канта (изящные идеи, которые и понять вполне реально), то будет куда проще.

Ответить
0

Язык там непрост еще и оттого, что переводили его крайне специфически на русский язык, я имею в виду Бибихина ("Бытие и время"), который пытался не перевести (сделать ясным), а воссоздать Хайдеггера средствами русского языка. Попытка хорошая, но как же она осложняет чтение. Читать же на языке оригинала я даже не берусь.
Малые работы Хайдеггера проще для понимания, но, возможно, это только кажется)
Кант по сравнению с Хайдеггером читается очень легко, по кр.мере - Критика чистого разума в пер. Лосского.

Ответить
0

Советовал читать бы Хайдеггера в переводе Бибихина только после самостоятельных занятий философией. Тогда, на мой взгляд, действительно будет проще. А что вы под малыми работами имеете в виду? "К вопросу о технике", например?

Ответить
1

Например, всё, что в России было свалено в сборник "Время и бытие" http://imwerden.de/pdf/heidegger_vremya_i_bytie_1993.pdf
У меня довольно неплохая база занятий философией, какое-то время я ее преподавал в универе "по любви". И Хайдеггер оказался одним из крепких орешков, так что в какой-то момент я бросил читать "первоисточник" и перешел на изложения.

Ответить
0

Читал из этого совсем немного, если честно, но "Вопрос о технике", по-моему, доступнее некуда.

Ответить
0

Вот только сделать хорошую историю по чему-то плохому существенно проще, чем о чем-то хорошем. Да и фокус у Вас явно наведен на дистопию как на жанр

Ответить
0

В 1984 же проглядывает то, что пролы живут гораздо свободнее Внешней Партии.

Ответить
0

Так антиутопия для одной стороны, утопия для другой, "О новый дивный мир" яркий пример, чем не утопия для жителей рождённых из той системы, однако для человека из вне системы, такой мир являлся антиутопией

Ответить
0

Понятие утопии уже содержит в себе понятие антиутопии - диалектика же. А правда где-то посерёдке)

Ответить
3

Ооо, вот это подгон! Как раз должен начать писать магистерскую работу, по антиутопиям) Очень полезный месяц предвидится)

Ответить
3

Сдаётся мне, господа, что это был филолог

Ответить
2

Антиутопия - в каком-то роде больше продолжение организма под названием утопия, чем его отражение в кривом зеркале. Правда утопии как правило в изображении положительных черт спокойны, чуть ли не сонные, ведь показывают идеальное общество, которому по сути некуда стремиться дальше. У антиутопий всё же есть динамика, простор для развития, через выявление пороков и попытку персонажей одолеть социальное несовершенство. Поэтому не думаю, что в критериях утопия/антиутопия решает автор лишь со знаком +/-, тут всё несколько глубже.

Ответить
2

Будет интересно, если затронут современный антиутопии. Жду "Не отпускай меня" Кадзуо Исигуро. На мой взгляд, если отбросить самые фантастические вещи оттуда, это одно из самых реалистичных произведений, описывающих наш социум и его некоторую пассивность.

Ответить
2

Вообще, если нравится жанр, то можно посоветовать книгу "Русская антиутопия". В антологию вошли рассказы Зозули, повести Козырева и Кржижановского.

Ответить
2

Спасибо за статью! Нашёл небольшую опечатку/неточность при переводе фунтов в современные рубли:
2000 фунтов = 20кк рублей (10000рублей за фунт),
Чуть ниже:
100 фунтов = 10к рублей (100 рублей за фунт).

Ответить
2

"ровно 54 города" звучит как издевательство

Ответить

6

Тогда давайте уж вообще все политические трактаты к утопиям/антиутопиям относить. Нет, "Государя", "Левиафана" и ещё много чего ещё я не стал включать в этот список намеренно.

Ответить

1

Где там антиутопия?

Ответить

0

Читал. Ничего такого там нет.

Ответить

0

Значит вы увидели там то чего там нет. Такое бывает.

Ответить

0

Но не антиутопичным же. Антиутопии там не было, всего лишь советы по эффективному управлению государством.

Ответить

0

Тогда где там антиутопия?

Ответить

–8

Мне кажется, что даже в наше время в нашей стране очень хорошо прослеживается утопия и тоталитаризм. Страшновато жить в таком мире, где не знаешь, чего ждать на следующий день. Хочется обезопасить себя всеми возможными образами. Я и сам в последнее время стал просто повернут на безопасности, поэтому установил у себя в квартире видеонаблюдение http://sb-msk.ru/videonablyudenie/ustanovka/ с возможностью удаленного доступа и HD качества. Хотелось бы знать, что по моему жилищу никто не шнарит в мое отсутствие и не устанавливает жучки, чтоб за мной следить.

Ответить
5

Так плохо, что даже хорошо)

Ответить
1

когда на DTF будет "Месяц убогой рекламы в комментариях", уверен, Вам будет отведено особое место)

Ответить
1

"Железная пята", "Котлован", "Механическое пианино"?

Ответить
–1

Котлован Платонова? Не люблю его, слишком тяжело пишет и сильно давит на политику СССР, но если смотреть на него со стороны антиутопии, то да, вполне подходит.

Ответить
5

Платонов - это один из лучших российских прозаиков 20 века и, наверное, самый пронзительный.

Ответить
1

Согласен. Платонов -- сильнейший автор, какое счастье, что его не перемолола советская система (в том смысле, что не репрессировала, хотя и были лишения), как это, к несчастью, случилось с Мандельштамом и Флоренским, почившими в лагерях. Недаром именно с экранизации платоновского произведения начал свою творческую деятельность Сокуров, ещё в советское время создавший такой шедевр, как "Одинокий голос человека", высокой оценки который удостоил даже столь выдающийся художник, как Андрей Арсеньевич Тарковский.

По поводу ваших комментариев относительно Хайдеггера. Нельзя не солидаризироваться с вами в том отношении, что это автор не на один год, тем более, что Бибихин и вправду его понял весьма своебразно (сказалась излишняя православность переводчика, на мой взгляд), что, в свою очередь, затрудняет правильное (не превратное) понимание вышеуказанного мыслителя. Но удивительным образом он мне давался гораздо проще, чем Кант в своё время. Лёгкий язык, изящная манера изложения; в некотором отношении были усложненные вещи, которые можно было иначе изложить, однако кто мы такие, чтобы за подлинно великих мыслителей решать, как им должно было изложить то или иное место? У Канта, наоборот, "тяжеловесные" конструкции преобладают, уж слишком он сух и "академичен" (впрочем, он и работал профессором большую часть своей сознательной жизни). Хайдеггер, как представляется, избегает подобных построений и излагает уж так, что не понять его текст просто нет никакой возможности. Конечно, главное -- правильно понять, уловить самую суть и начать "плавать" в употребляемой философом терминологии, но уже и того, что начинаешь разбираться, вполне достаточно для самого-самого начала изучения автора. Кстати, Хайдеггер написал работу "Кант и проблема метафизики"; на мой взгляд, совершенно изумительная вещь -- такого разбора столь трудно (признаюсь честно) дававшегося мне философа встречать не доводилось. Если вы интересуетесь онтологией, то я бы вам ещё порекомендовал Николая Гартмана прочитать и его проект "новой онтологии"; замечательный автор, был неокантианцем, кстати, и, помимо, трудов по онтологии, написал два, в большей степени относящиеся к вашей специализации (культурология, если правильно понял), -- "Эстетика" и "Этика".

Возможно, из моего комментария может показаться, что я знаю довольно посредственно описанное выше, но, право, я не видел смысла расписывать про три кантианские критики или "Чёрные тетради" Хайдеггера. Но чтобы как-то компенсировать бессодержательность моего комментария, я хотел бы отметить, что в западной научной традиции принято выделять три H: Гегеля, Гуссерля и Хайдеггера (последние два были даже, кажется, знакомы, но расходились; фамилии трёх авторов в английском начинается с буквы H), когда речь заходит о феноменологии (в Гегеля, которым оканчивается, по большому счёту, классическая философия (несмотря на то, что Шеллинг творил и после кончины Гегеля, а марксисты и вовсе считают, что она окончилась Фейербахом (см. "Фейрбах и конец немецкой классической философии")), как известно, "можно войти, но выйти из него невозможно", то есть, став гегельянцем, быть им не перестаёшь, хотя есть поклонники как Фихте, так и совершенно разнородного по своему творчеству Шеллинга, и даже Канта, хотя это считается "шагом назад", ибо, дескать, Гегель "завершил" традицию). Так что если вам будет интересно, то можете попробовать исследовать в данном направлении, хотя для того, чтобы понять Гегеля, надо не столько Канта "разобрать", сколько и Гераклита, и Платона, и Абеляра, и Аквината, и Декарта, и Спинозу, и Локка, и Юма, то есть всю классическую философию в её развитии. А второе, что я хотел бы добавить, несмотря на то, что это довольно известно, это то, что в научной литературе принято различать трёх "мастеров подозрения", коими были Маркс, Фрейд и Ницше (последние два весьма популярны среди масс, а вот Маркс не так хорошо изучен на сегодняшний день, как я полагаю, потому что понять то, как его понимали ленинцы -- это одно, а понять беспристрастно, объективно -- совершенно иное; кстати, я бы об этом не писал, если вы там же не упомянули и Маркса; он действительно непрост для разбора, но его работы, как и работы Кейнса, Адама Смита и др. "экономистов", не потеряли своего значения и сегодня, иначе бы они не были так актуальны); собственно, переоценить значение этой троицы довольно трудно: каждый по-своему повлиял на развитие современного им общества и далее (по крайней мере, связь идей Ницше и нацизма, популярность психоанализа и дискуссии об учении Маркса небеспочвенны и возбуждают горячий интерес в современниках).

Ответить
1

Здравствуйте! Мне очень приятно, что на сайте есть собеседники с настолько широким и неповерхностным кругозором). Здорово, что наши взгляды на всех этих мастодонтов интеллекта во многом совпали. И, кстати, я большой почитатель Сокурова. Надеюсь, пересекаемся с вами не в последний раз.
Относительно Канта и его бОльшей понятности для меня. Я подступался к нему (к "Критике чистого разума") очень долго и, возможно, так и не осилил ее, если бы не работы Асмуса. Наследник дореволюционной школы, Асмус умел исключительно доступно, без "редукционизма" и без советского "но Кант ошибался в своей оценке..." изложить основы кантианства. Потом я откопал книжку Кассирера, посвященную Канту, - она тоже, пусть и pro doma sua, хорошо разрыхлила почву. И уже после этих спойлеров (тогда-то я и перестал их бояться и полюбил...) я перешел к самой "Критике" и... она не только была понятна (ну почти...))), но и восхитила меня своей ясностью, искренностью и каким-то смирением.

Ответить
0

Вот, кстати, Асмуса почему-то усвоил исключительно как "антиковеда" (знатное упущение), работы по Канту смотрел лишь у Гулыги, и не сказать, что было сильно легче; надо будет изучить. По Гегелю у Александра Кожева есть феноменальный труд "Введение в чтение Гегеля". А что касается Кассирера, то он ведь, как и Бахтин с Пастернаком, неокантианцем был, немудрёно, что в Канте разбирался, хотя я больше всего его запомнил как автора трёхтомника "Философия символических форм". Бахтин больше всего известен исследованиями Достоевского (и, конечно, карнавальной культуры и Рабле), который во многом предстал в качестве изобразителя проблем нравстенного сознания. Здесь вспоминается труд Голосовкера "Достоевский и Кант", посвящённый взаимосвязям между тем и другим, поскольку очевидно, что Достоевский изучал Канта, во всяком случае, вторую "Критику" (это связующее звено между первой и третьей, благодаря которому только и возможно их существование, без "Критики практического разума" (этическое произведение) переход к "... способности суждения" был бы невозможен; все три сочинения надо рассматривать в единстве) -- точно; влияние довольно заметное. Кстати, наша литература во многом отлична от европейской (хотя, конечно, русская культура является частью культуры Европы) именно этической нацеленностью в противовес присущей последней (европ. культуре) эстетической направленности. Собственно, поэтому мы знаем Толстого не только как писателя, но и как великого моралиста. У Бахтина, между прочим, есть небольшая работа (думаю, вы оцените) в семитомном собрании сочинений "Философия поступка". Если говорить про каких-то ещё отечественных авторов, то, без сомнения, "Диалектику мифа" Лосева стоит прочесть; многотомное исследование (то ли 8, то ли 10 томов) про античную эстетику лишь взято на заметку. Кроме того, вполне возможно, что для вас окажутся полезными работы Макса Шелера по философской антропологии. Если заинтересуетесь всерьёз русской философией, то не проходите мимо "Истории русской философии" Зеньковского. Да и "Поэтика ранневизантийской литературы" Аверинцева -- тоже замечательный труд. В общем, книг, на самом деле, довольно много прекрасных (не одна сотня!), я думаю, вы и сами прекрасно ориентируетесь во всем этом, тем более, что сейчас учитесь.

Вы писали, что будете писать статьи на DTF (в обсуждении про платные аккаунты), так что буду ждать) Уверен, в Умберто Эко, средневековой литературе (его специализация; никнейм, скорее всего, выбран неслучайно) и, продолжая ассоциативный ряд, Данте (оба итальянцы; Данте -- во многом предвестник Ренессанса, но принадлежал Средним векам) вы разбираетесь гораздо лучше моего) Удачи вам!

Ответить
1

Спасибо! И вам!
Учусь я постоянно, но уже давно не формально, с тех пор как в 2007 защитил кандидатскую. Можно сказать, что с Лосева и его искрометной "Диалектики мифа" я и начал в начале 00-ых погружение в философию, а Бахтин и его работы по Достоевскому, Рабле и эпосу - это, наверное, были первые "нырки" за пределы собственно теории литературы (которые потом привели к моему переходу из филологического ведомства в культурологическое). Причем дополнительную объемность Бахтину придало знакомство с философским окружением (как раз неокантианство и около него) и человеческим (Пумпянский, Вагинов, обэриуты). У нас в 80-90-ых был не совсем здоровый "культ Бахтина", его диссидентско-православное толкование, и тот же Аверинцев приложил к этому руку, при всем большом значении его для историографии культуры Византии. Но тем не менее Бахтин был "ледоколом".
Насчет статей - я подумываю периодически тряхнуть стариной и что-нибудь рассказать или "отыскать", тем более раз на сайте есть те, кому это интересно, и такие читатели, как вы. Но я зарабатываю деньги вещами, далёкими от науки, и на это уходит большая часть моего времени, поэтому пока могу только обещать разве что какой-нибудь историко-культурный научпоп.

Ответить
0

В 2007 я поступил в школу О_о. Сколько вам лет в таком случае?

Ответить
1

Также он первый после Мора предложил идею сменяемости государственных управленцев, которую уже в скором будущем подхватят сразу несколько известных мыслителей

Звучит так, будто Гаррингтон и Мор были источниками идеи о сменяемой власти, что, разумеется, не соответствует действительности - корни лежат в античной философии

Ответить
1

Вы правы. Но формулировка "первый после Мора" не противоречит этому. Потому что между античностью и новым временем было почти полторы тысячи лет, в течение которых с идеями демократической сменяемости власти всё было очень тяжко)

Ответить
0

Не соглашусь - республика с её сменяемостью власти всё это время учитывалась среди форм правления. Не всегда как предпочтительная, но тем не менее. Даже ошибочно причисленный ниже к антиутопиям "Государь" в итоге приходил к тому, что для удержания власти нужна республика и её механизмы. То есть и он, и следующие за ним трактаты Монтескье со товарищи - результат эволюции античных тезисов, а не заимствование у Мора и Гаррингтона - я об этом

Ответить
0

Я понимаю. Но республика в Венеции, новгородское вече или польская выборная монархия - это стихийно сложившиеся институции без идеологического содержания. Они формировались в ходе неких обстоятельств, а не потому, что кому-то пришло в голову: "а давайте сделаем как у Аристотеля". В то время, как республики нового времени и позднее - XVIII и XIX века - это уже именно идеологические конструкции, которые создавались по определенным лекалам.

Ответить
0

Всё верно. Лекала же эти достались Локку, а за ним - Руссо и Монтескье - от Цицерона и Аристотеля, а не от Мора и Гаррингтона. Последние были разве что проводниками республиканской концепции, но не первоисточником. Мой комментарий был об этом, и вы вроде поняли - на этом и порешим.

Ответить
0

Новгородское вече? Лол, это одна из иллюзий нашей истории. В Новгороде была олигархия.

Ответить
1

За эшеровщину отдельное спасибо

Ответить
1

Единственная реальная антиутопия - это пейзаж: дуновение ветра, колышется трава, колышатся деревья, жужжат, стрекочат и издают прочие звуки насекомые. Вокруг ни одной человеческой души - человечество давно вымерло, а мир и не подозревает об этом.

Ответить
1

Читал Утопию в детстве, при желании ее можно воспринимать, как очень тонкую антиутопию, настолько некоторые положения ее были абсурдны, нежизнеспособны и очевидно вредны. Грустно осознавать, что по современным меркам многие «мудрецы» тех времен несли такую ахинею на полном серьезе

Ответить
0

Такие дела.
Социум эволюционирует и идеи общественного устройства, которые казались идеальными 500 лет назад, сегодня просто невозможно воспринимать всерьез.

Ответить
1

Статья замечательная. Но удивило, что, расписывая платоновское «Государство», автор не обратился к «Афинской политии» Аристотеля, в которой тот критиковал Платона, а также отмечал, что абсолютное единство разрушает государство — главное благо общества. Пожалуй, именно от Аристотеля проистекает идея государства как высшей ценности. Ну и по Аристотелю получается, что правильное государство то, порядок которого охраняет судья Дредд. Ну, закон то есть :)

Ответить
0

Самая ценная мысль в "Политии" Аристотеля это то, что прямая гипердемократия неминуемо ведет к диктатуре.

Ответить

1

Кто-то бы мог подумать, что Россия, где сажают за мемы и при устройстве на работу могут потребовать справку от участкового батюшки - левацкая страна.

Ответить
0

Лол... левацкие страны страшнее России. Намного страшнее. Но там иллюзия получше чем у нас, поэтому люди не замечают ничего.

Ответить
0

А тебе разумеется надо уйти в политоту

Ответить
0

Вброшу свои 5 копеек - если любите антиутопию, фентези, top-notch worldbuilding и сильного главного персонажа-женщину, то крайне советую трилогию Mistborn за авторством Брендона Сэндерсона.

Читается на одном дыхании, отличная атмосфера антиутопии (по крайней мере в первой книге), безысходности, самобытная и нетривиальная система магии. Первая книга вообще этакая своеборазная heist-novel.

Читать, разумеется, лучше в оригинале.

Ответить
0

Сделайте плиз подводку материалов по "Месяцу постапокалипсиса".
Вроде же не было.

Ответить
0

об основах основ

Танах?

Ответить
0

DTF может удивлять! И это прекрасно!

Ответить
0

Даёшь видео от dtf про антиутопии)))

Ответить
0

Круто, конечно, но это все-таки графомания, нужно сокращать такие большие тексты, либо дробить на части. Но большое спасибо за добротно раскрытую тему, особенно на фоне опостылевших срачей в медиа.

Ответить
0

Интересная статья. В свое время писала по Мору курсовую)

Ответить
0

Спасибо за пост! И картинки отличные.
P.s. На первой картинке не Обама ли?)) Шучу.. Но похож))

Ответить
0

Отличная статья. Правда, можно было упомянуть и "Механическое пианино" Воннегута и Торманс из романа Ефремова "Час быка". Кстати, если кого-то заинтересовал этот фрагмент "Хотя уже сам Бэкон предостерёг учёных от слишком смелых идей", то изучите поэму Парменида "О природе" и "К вопросу о технике" Хайдеггера.

Ответить
0

Двенадцать королевств. Много о политики, интригах, попытках построить утопию (причем больше чем двенадцатью способами :-), социологии и немного о вопросе личности. Ну всего другого понемногу (это же "ониме" :-)
http://www.world-art.ru/animation/animation.php?id=353

Ответить
0

В целом под "утопией" в науке принято понимать сразу несколько вещей, я даже все не буду расписывать, сломаюсь.

1) Конкретный жанр социально-политических текстов, вт том числе вот, классика утопизма. Сейчас, к слову, в литературе он ушел скорее из философии в научную фантастику.
2) Утопия, или скорее, утопизм как форма сознания. Вообще дико сложная тема, на одном Маннгейме можно голову сломать.

Поэтому то, что мы сейчас некоторые утопии древности воспринимаем как антиутопии процесс совершенно естественный, учитывая, что меняется общественная структура и социально-политическая жизнь в целом.
При желании, даже саму идею демократии можно легко назвать утопической и смело жить при полиархии)

Автору дикий респект, статья подробная, вкусная, политологическая!

Ответить
0

"Войну с саламандрами" Чапека сюда же.

Ответить
0

Увидел эту статью
@
Выпал из окна

Всем ДТФ ру будете читать Платона, ага

Ответить
0

Забавно получается, по Платону я хочу попасть в более низшую касту, чем прибываю сейчас.

Ответить
0

Добавить о мировоззрении социалистов-утопистов (Анри Клод , Сен-Симон , Шарль Фурье и Роберт Оуен) и можно плавно перейти к политической подоплеке возникновения коммунистической идеологии. Не самого, кстати, плохого учения о справедливом обществе (справедливом - без кавычек).

Ответить
0

На самом деле "идеальное государство" Платона это вырванная из контекста метафора которую Сократ использовал во время спора про нравственность. То есть когда люди рассуждают про то насколько это государство жизнеспособно или нет они не понимают, что Сократ вообще не считал это государство реально возможным, он просто рассуждал про высшую общественную нравственность используя тот набор терминов, понятий и приемов который допускало мышление людей того времени. Это конечно всех утопий касается, но у Платона прям в первых страницах написано, что говорят они не про реальную политику и общественное устройство.

Ответить
0

Обожаю это у DTF!

Ответить
0

Возможно, стоит добавить "Вести ниоткуда" Уильяма Морриса? Там упор именно на удовольствие от самого труда, ну и писал художник, что само по себе уже взгляд под немножко другим углом.

Ответить
0

Статью читает бот или это запись актера? Уж больно приятно слушать статью :)

Ответить
0

Говорят, что "Государство" Платона не отражает его мировоззрения, что видно по другим его работам, а является скорее тонкой, многоуровневой (там много разных мыслей по ходу десятка "книг") сатирой на Грецию того времени. В частности Государство у Платона очень много заимствует от Спарты.
Но если честно я полностью Государство не читал, ограничившись Аристотелем и уж тем паче не читал все их труды. Так что зуб не дам.

Ответить

0

Прямой эфир

[ { "id": 1, "label": "100%×150_Branding_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox_method": "createAdaptive", "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "ezfl" } } }, { "id": 2, "label": "1200х400", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "ezfn" } } }, { "id": 3, "label": "240х200 _ТГБ_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fizc" } } }, { "id": 4, "label": "240х200_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "flbq" } } }, { "id": 5, "label": "300x500_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "ezfk" } } }, { "id": 6, "label": "1180х250_Interpool_баннер над комментариями_Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "clmf", "p2": "ffyh" } } }, { "id": 7, "label": "Article Footer 100%_desktop_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fjxb" } } }, { "id": 8, "label": "Fullscreen Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fjoh" } } }, { "id": 9, "label": "Fullscreen Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fjog" } } }, { "id": 10, "label": "Native Partner Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyb" } } }, { "id": 11, "label": "Native Partner Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyc" } } }, { "id": 12, "label": "Кнопка в шапке", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fdhx" } } }, { "id": 13, "label": "DM InPage Video PartnerCode", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox_method": "createAdaptive", "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "clmf", "p2": "flvn" } } }, { "id": 14, "label": "Yandex context video banner", "provider": "yandex", "yandex": { "block_id": "VI-250597-0", "render_to": "inpage_VI-250597-0-1134314964", "adfox_url": "//ads.adfox.ru/228129/getCode?pp=h&ps=clmf&p2=fpjw&puid1=&puid2=&puid3=&puid4=&puid8=&puid9=&puid10=&puid21=&puid22=&puid31=&puid32=&puid33=&fmt=1&dl={REFERER}&pr=" } }, { "id": 15, "label": "Плашка на главной", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "byudo", "p2": "ftjf" } } }, { "id": 17, "label": "Stratum Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fzvb" } } }, { "id": 18, "label": "Stratum Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "tablet", "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fzvc" } } } ]
Уве Болл вернулся в кино
и начал экранизировать flash-игры
Подписаться на push-уведомления