Черновик

Помню, как будто это было вчера (учитывая науку, это могло быть и вчера): я со своим братом возвращался с дня рождения друга - брат пришёл меня забрать. Было уже темно, небо было засеяно звёздами. Я был недоволен, что меня так рано забрали домой. Однако мой брат не любил ходить обычным путём, как это делают здравомыслящие люди - он любил сокращать дорогу.

И вот мы идём, а точнее поднимаемся в гору, ибо, по мнению брата, так будет быстрее. Я начал слегка отставать, но всё же нагнал его, когда он остановился посмотреть на вид города с высоты. Но брат смотрел не на город - он смотрел на небо.

Брат сказал: «Помяни мои слова, братец. Когда-нибудь я буду космоколумбом и открою свою Америку в космосе». На этих словах он улыбнулся. В его глазах можно было увидеть искру - даже отражение звёзд. Или же это был всего лишь свет от фонаря неподалёку? Смотря на его лицо, сложно было не поверить, что он станет космоколумбом.

Потом брат сказал: «Кто первый доберётся до дома, тот не будет убирать говно Лойда целую неделю». Мы посмотрели друг на друга - и побежали. Последующую неделю я убирал говно Лойда…

Кстати, наш Лойд - идиот, или, как его с любовью называет наша мать. Эта смесь немецкой овчарки и французского бульдога была уродцем, но уродцем харизматичным. Лойда родители нашли на улице, когда он дожирал что-то из мусорки. Хоть он и был худ, почти щенок, он не боялся людей: когда родители подошли к нему, он не лаял и не рычал, а просто сел и смотрел им в глаза. Родители увидели в его глазах не глаза собаки, а глаза человека - и взяли его домой.

Лойд был размером с маленькую табуретку, а энергии в нём было, как в солнце. Он мог целый день бегать и даже не запыхаться, мог разнести дом, поспать и опять его разнести. Гадёныш был ещё тот, но мы его любили.

Помню, как однажды мои родители поехали в магазин, и я остался с братом. Тогда я составил себе расписание:

9:00 - проснуться,

10:00 - проснуться второй раз,

11:00 - пойти в воскресную школу,

16:00 - кружок по рисованию,

18:00 - подготовка ко сну,

20:00 - сон.

Согласно этому расписанию я возвращался с кружка рисования. Хоть я и мыл руки, характерный запах акварели всё ещё оставался на них. Родителей не было дома, и я решил выгулять Лойда.

Позже, возвращаясь домой, Лойд увидел другую собаку и начал гавкать, а потом вырвался. Побежав за ней, вскоре можно было услышать лишь два звука: звук шин - а затем звук удаляющегося автомобиля. Собаку отбросило на метр в кусты рядом.

В этот момент весь мир словно остановился. Все звуки исчезли - можно было услышать только моё ускоренное сердцебиение. Я побежал к кустам и увидел Лойда, лежащего со следами шин, которые пересекали его тельце. Он ещё дышал, но не мог двигать задними лапами.

Я взял его на руки, максимально деликатно, чтобы ему не было больно, и побежал домой. Придя домой, мой брат увидел меня с собакой на руках, всего в слезах. Он сразу всё понял и подошёл ко мне, сказав: «Дима, что случилось?» Я, положил Лойда на его любимый коврик и обнял брата. Брат обнял меня в ответ.

К моменту приезда родителей Лойд уже не дышал.