Большая статья про сон: из чего он состоит и зачем нужен

А ещё личный опыт путешествий прямо в сны, чтобы посмотреть их изнутри.

Несколько наблюдений за сном животных: зачем исследовать, как спит крокодил

Подступаемся к изучению человеческого сна: что интересного можно узнать со специальным оборудованием и без

Зачем нам спать

На какие стадии можно разделить сон: во сколько нам начнут показывать сновидения

Что нам показывают в сновидениях: кто является режиссёром происходящего там бреда

Можно ли оказаться внутри сна: побывать его участником, а не просто зрителем

Отправляемся в сон: пробуем там полетать и позаниматься любовью

Мой интерес к теме сна возник с созревшими представлениями о смерти. Жизнь коротка, обидно её тратить как на динозаврика в Google Chrome, так и на «бесполезное» лежание в кровати, которое суммарно занимает 20-25 лет. Кажется, уж лучше зевать каждую секунду, чем так бессмысленно проводить ночи. Поэтому захотелось разобраться, что вообще происходит во сне, и как на человека влияет серия бессонных дней.

Для стартового эксперимента записал себя спящим на GoPro. Едва досмотрел получившийся ролик: наблюдать, как ворочается тело без сознания, и узнавать в нём себя хуже, чем смотреться в зеркало по утрам. Как оказалось, я ещё и болтаю во сне.

Эволюция считает продолжительную бессонницу не менее опасной, чем риск быть сожранным. Даже у животного с запредельным количеством естественных врагов. Взять, например, косулю: даже если она успеет проснуться в последний момент, летящая на неё пума — так себе впечатление перед кончиной и титрами.

Одним из экспериментальных первопроходцев в исследованиях сна стала биолог Мария Манасеина, всю жизнь прожившая в царской России. Тогда сон не исследовали специально, а её профиль был скорее биохимический. Она провела эксперимент, который сейчас считался бы запредельно бесчеловечным: её ассистенты тискали щенят, чтобы те не могли уснуть. Спустя время это приводило к их гибели — чем моложе щенок, тем быстрее. Заодно фиксировалась падающая температура и кровоизлияния в мозг.

Эксперимент не был чистым — щенки умирали в том числе и от стресса. Но чуть более современные опыты на крысах доказывают, что лишение сна приводит к смерти в любом случае, даже быстрее, чем от нехватки еды. Если раньше приходилось мучать собак: не давать им спать клетками с шипами или колокольчиками, то для крыс впоследствии придумали своеобразную карусель, подвешенную над маленьким бассейном. Когда по датчикам становилась понятно, что крыс прикемарил, карусель начинала вращаться, и подопытный мог свалиться в воду — приходилось срочно просыпаться и держать равновесие. Выживали только крысы, которым всё-таки давали поспать.

Крысы без сна меняли цвет меха и кожи, худели, замерзали и спустя две-три недели погибали. Но достаточно было дать животному поспать, чтобы вернуть его к жизни, если состояние не было совсем безнадёжным. Помимо прочего, вскрытия показали и проблемы с иммунитетом: животных изнутри начинали разъедать те же безобидные (для здоровых организмов) существа, которые остаются у нас на руках после поручней в метро.

По цепочке стало понятно, что дело не в проблемах с животом, а в изменениях работы мозга и иммунной системы, которые должны контролировать состояние органов. Без сна они делали это в духе Симпсона за сложнейшим пультом атомной станции.

Современная наука нашла признаки сна даже у простейших червей. Правда, это не крошечный храп, а смена состояния бодрости и покоя — они могли бы постоянно ползать и принимать законы об интернете, но иногда подтормаживают. Иногда сложно понять, что такое сон у безмозглых мух, рыб и червяков, но если тревожить их в моменты, когда они наиболее расслабленны, то следующий день они проведут вяло.

Как спят крокодилы

Раньше сон представляли чем-то вроде кнопкой «Выкл». Со временем появилась ремарка о том, что монотонный сон свойственен максимум хладнокровным, а у более развитых существ он устроен гораздо сложнее. Одними из животных, которые оказались на границе этого рубежа стали одни из ближайших «родственников» динозавров — крокодилы.

Крокодилий сон — достаточно одинаковый на всём его протяжении, а всплески мозговой активности скорее возникают в ответ на внешние стимулы. Если раздражение выше порога, животное просыпается. Скорее всего, мы тоже унаследовали скучную, монотонную фазу от древних животных, как и крокодил. Но в нашем сне есть и другие фазы.

Крокодилы считаются не очень интеллектуальными существами. Иллюстрирует это следующая байка про охоту африканских племён: запомнить, где обычно рептилия ползает и заложить туда лезвие. А затем напугать животное — оно отступит знакомым путём и сделает харакири. В целом, крокодил в основном живёт своими инстинктами, и соображает в редких ситуациях: например, при переходе в кооперативный режим охоты. Ни в какое сравнение даже с птицами.

Есть экстравагантное мнение, что такой примитивный образ жизни эволюционировал в активную фазу нашего сна. То есть, всю крокодилью судьбу мы проживаем до звонков будильника. Это скорее информация для размышления, наукой она не подтверждается. К примеру, учёные всё-таки смогли нацепить датчики на другую ящерицу, и найти у неё всплески мозговой активности во сне. Раньше считалось, что это скорее суперспособность более ранговых существ, которые в эти моменты смотрят сновидения.

Если говорить научно, то сон разных животных — это спектр. Одни подтормаживают, другие релаксируют, сон третьих похож на наши глубокие фазы сна. А если у вас есть собака, то вы наверняка видели, как она бегает во сне, а потом пускает слюни — ей приснилась охота, и это уже близко к человеческим состояниям. Упрощённо говоря, чем интеллектуальнее существо, тем интереснее у него устроен сон.

Какие выводы можно сделать без всяких датчиков

У человека в природе хватает естественных врагов — всегда был риск во сне попасться змее, медведю или больному львю, которым плевать, сколько у нас мишленовских звёзд. Хотя мы и не считаемся самыми вкусными среди животного мира — акулы человечину предпочитают выплёвывать.

Человеческий сон долгое время не исследовался наукой — просто не было инструментов, которые помогли бы его понять. Пульс и положение тела дают кое-какие намёки, но слишком призрачные: по этой причине носимая электроника и приложения в AppStore не подскажут, как лучше спать. Но наблюдения за собой могут дать первую наводку о том, что во сне ротируются состояния: стадия, когда мы бубним «мам, мне ко второй» не совпадает и даже не соседствует с той, где мы вскакиваем от ночного кошмара.

Наш сон — это множество рубильников, которые включаются в строгом порядке. Лёгкая путаница в последовательности приводит к забавным эффектам: сонный паралич — один из них. В одних случаях он порождает демонические галлюцинации: после пробуждения кажется, что рядом мрачное существо, в других — просыпаешься в панике и не можешь ничем пошевелить.

С одним из таких состояний сталкивались многие: чаще в исследования называют 7-8% населения, но при менее строгих критериях публикуемое число подходит к 40%. У меня тоже было. Запомнилось три ощущения, во-первых, тело не слушается. Во-вторых, нарастает первобытный страх, который не связан с парализованностью — ещё ничего не успел понять, а уже жутко. Последнее — сдавленность дыхания, как будто грудину придавило плитой.

Объясняется всё это просто: сигнал на пробуждение мышц дошёл позже, чем на включение части сознания. Это проходит не моментально, и лучшая рекомендация — успокоиться. А ещё — покрутить глазами или попытаться издать звук, например, помычать. Это вернёт ощущение контроля.

Такой сбой активирует страх мозга перед незнакомой обстановкой, желание распознавать угрозы, отсюда и демонические образы. Глаза спросонья не разглядели тёмный угол комнаты, а мозг уже придумал там потустороннее существо.

Таким образом, ненаучно можно догадаться, что мозг ведёт себя по-разному на участках сна, неоднородно активен и обычно подавляет желание двигаться.

Время для сна записано на подкорке

Когда образ жизни или работа не диктуют график, людей начинает тяготить к непрерывному ночному сну. По сути, в нас есть собственный BIOS с установленными часами: даже в пещере организм высчитает ориентировочное время для сна. Считается, что пики сонливости наступят после двенадцати и продолжатся до утра — знать положение солнца и стрелок часов при этом не обязательно.

Встречается бифазный сон, в некоторых культурах у него даже есть своё название — сиеста. Это когда люди уходят подремать после обеда на пару часиков, но в основном спят ночью.

Ещё над сном экспериментируют биохакеры, стремясь приспособиться к полифазному сну. Одна из схем называется «убермэн»: это когда спишь по полчаса шесть раз в сутки, через равные промежутки. Есть легенда, что так спал Леонардо да Винчи.

Как правило, такие эксперименты оцениваются авторами, как успешные, но останавливаются либо от скуки — у цивилизации есть довольно однозначный ритм, под который приходится подстраиваться, либо от проблем со здоровьем. Экспериментаторы со временем отмечают наступление «зомби-фазы»: когда падает концентрация и настроение. И так вплоть до галлюцинаций или проблем с сердцем.

Военным бы понравилось: например, дать военным лётчикам поспать по двадцать-тридцать минут между демократическими сессиями. Но потеря концентрации и микросны пока не дают превратить людей в боевые машины: организм всё равно будет выключаться, хотя бы на считанные секунды — мало ли куда можно опрокинуть штурвал за это время. Кстати, когда невыспанный человек теряет мысль — это тоже подобие микросна.

Что мы узнаем, если всё-таки прикрепим датчики

Датчики электрической активности приблизили учёных к пониманию сна. Их прикрепили к голове, глазам и мышцам на лице и получили результаты, заставившие некоторое время сомневаться в их подлинности. Каждые полтора часа мозг переходит в особое состояние, а глаза начинают вращаться в орбитах. Сенсоры показали, что в такие периоды мозг почти так же активен, как в сознательном состоянии.

Это та самая «быстрая» фаза, хотя единого названия до сих пор нет — она же фаза парадоксального сна, она же фаза быстрого движения глаз — Rapid Eye Movement. Глаза двигаются, будто разглядывают что-то знакомое, и похоже, что хотят успеть за сновидениями, которые конструирует мозг.

А ещё в быстрой стадии сна мы впадаем в парализованное состояние — иначе всё тело начнёт повторять за глазами и вторая половинка превратится в спарринг-партнёра. Мозг химически подавляет сигналы в мышцы.

Цикличность внутри человеческого сна

Открытие быстрого сна определило центральную размерность — цикл. Цикл — это примерно 90 минут, а большинству людей достаточно пяти циклов, чтобы выспаться. Встречаются люди, которым нужно меньше или больше циклов, отсюда среднее время человеческого сна — 6-9 часов. Это давно наследуется генетически, и не зависит, например, от расы.

Исследователи высказывают мысль, что цельность каждого обязательного цикла лучше не разрывать — не похоже, что есть что-то лучше крепкого ночного сна или режима сиесты. Но правильно настроить будильник по этой информации не получится: длительность цикла плавает даже среди здоровых людей. А хорошим дневным сном для человека, который привык спать ночью, считается дремота минут на сорок — она и тонизирует, и не крадёт ночной цикл.

Если была бессонная ночь, то мы, при всём желании, не сможем её наверстать за один раз. Изменения произойдут и внутри циклов: временно изменится соотношение стадий сна. Всё придёт в норму примерно через трое суток. А пока — ощущение разбитости после подъёма, потеря в концентрации и работоспособности. В исследованиях это красиво называют «должок сну».

Ответ на этот вопрос когда-нибудь появится. Причём в виде списка пунктов на двадцать: думаю, эволюция напихала в наше беспомощное состояние максимум процессов, которым требуется расслабленное тело. Для мозга, мышц и органов наборы причин разные.

Раз речь о мозге, то последнее громкое открытие связано с его дренажной системой — во сне расстояние между клетками расширяется, и быстрее вымываются опасные белки, выстилающие дорогу к старику Альцгеймеру.

Открыли благодаря крысе, которой вставили в мозг два датчика на расстоянии 0,15 миллиметра. И измеряли скорость прохождения контрастного вещества в реальном времени — ночью она увеличивалась за счёт расширения межклеточного пространства. Мышь в этом процессе нужна живой на всех этапах.

Очень многие учёные считают, что на сон приходятся важные этапы консолидации памяти. В метафорическом сравнении с компьютерами, происходят дефрагментация диска, и перенос информации из оперативной памяти в долговременную, но эксперты не любят аналогии с машинами и по факту не видят с ними ничего общего. По другой версии нейроны перераспределяют информацию между собой, обрезая неиспользуемые связи — мы что-то забываем, чтобы стать лучше в том, что важно.

Ещё есть теории, что во сне мозг наблюдает не за окружением, а за внутренностями. Отсюда и предположение, что без сна контроль органов ослабевает, и мы быстрее приходим в негодность. За медленным сном обычно закрепляют физическое восстановление, а за быстрым — психическое.

Многие учёные уже сошлись во мнении, что сон — это не рудимент, а вполне себе работающая эволюционная адаптация. И постоянно находят полезные организму процессы, которые встречаются преимущественно во время сна.

Вопрос, зачем нам нужны сновидения, тоже пока изучается. Пока наиболее правдоподобны теории о своеобразных конфликтах зон мозга: одна даёт какой-то разряд, который провоцирует другую на галлюцинации. Поэтому есть мнение, что сновидения специально ни для чего не нужны. Но, если мы взяли курс на экзотические теории, озвучу ещё одно мнение: сны — запрограммированное влияние, которое формирует неповторимую личность. Ну вы помните, мы в этой статье обращаемся в том числе и ко всяким спекулятивным теориям.

Зачем вообще нужны циклы

Это пока загадка, но по одной из версий наш древний предок периодически просыпался, снижая риск, что его уже наполовину сожрали. То есть, это такой компромисс между необходимостью поспать и уязвимостью в этот момент.

Быстрые фазы сна

Циклы неоднородны: к примеру, отличается длительность фазы быстрого сна — той самой, в которой мы чаще смотрим сновидения. Быстрые фазы внутри циклов становятся всё больше к утру — тогда нам и показывают наиболее мощные и запоминающиеся сюжеты. Если проснуться посреди неё, то с высокой вероятностью мы вспомним, что снилось. Хронометраж принудительных фильмов по ночам составляет до 1,5 часов.

Сны видят и слепые от рождения, но не в формате визуальных образов, а псевдо-ощущений остальных органов чувств. К примеру, такой человек вполне может описать сон так: «я шёл на территории орков по плохо скошенной траве, и затем я услышал их заклинания, и ветерок от размахивания их посохов обдувал мне лицо».

Присутствие быстрого сна снижается по волнистой кривой в течение всей жизни. Как и необходимость долго спать.

«Медленный сон»

«Медленным» сном называют остальные три фазы сна, с очень плавными переходами между ними. Все они резко отличаются от быстрого сна, который по показателям можно спутать с бодростью, — здесь же организм замедляется, происходят ровные и спокойные вещи.

Первая — это стадия дремоты, пограничное состояние между сном и бодрствованием. В ней может происходить забавный эффект: засыпающий может неожиданно почувствовать, что упал на кровать с высоты.

Известна теория, что это конфликт отделов мозга, пытающихся расслабить мышцы, и нашего внутреннего примата, который это расслабление воспринимает, как падение с дерева. Мышцам уходит резкий импульс напрячься, чтобы сгладить последствия «приземления», а нервная система перепридумывает контакт с кроватью. Красиво, но на деле это может быть и банальной рассинхронизацией мозга. Со мной такое происходит достаточно часто: слегка уходит сонливость.

Из первой стадии проснуться легче всего, но завершается она за 7-10 минут. Учёные, которые проводят электроэнцефалографию (приклеили кому-то на голову датчики) видят постепенное изменение электрической активности мозга. В бодром состоянии график похож на остроконечные, частые волны — это бета-ритм (не только, но в основном он).

Постепенно волны становятся более плавными — человек перестаёт воспринимать происходящее вокруг и думать, как вновь сделать страну великой. Быстрее всего этот процесс проходит в затемнённом помещении.

На графиках следует присматриваться к плотности колебаний. А вот их высота объясняется мощностью сигнала, и ни о чём интересном нам с вами не расскажет. В каких-то стадиях нейроны на поверхности мозга более синхронны и их разряд провоцирует большую волну активности.

Более плавная активность, альфа-ритм, сигнализирует о простаивании наших чувствительных систем. К примеру, зрительной — мы закрыли глаза, и он сразу появился на графике. И участился обратно к бета-ритму, если захотелось вновь взглянуть на потолок.

Гарантию, что человек основательно уснул, можно получить на том же графике — пока на нём плавают размеренные тета-ритмы, приборы внезапно рисуют кратковременную вспышку активности на 0,5-2 секунды. Она сигнализируют о том, что человек уже в следующих стадиях сна. Иногда следом за ней идёт другая вспышка, с гигантской мощью и похожую на эпилептическую, но ещё короче.

Эти вспышкам дали названия, которым позавидуют постпанк-группы: сонные веретёна и К-комплексы. Вторые могут быть следствием громких звуков вокруг спящего человека и признаком того, что мозг подавляет желание проснуться.

Наконец, финал — глубокий сон: электроэнцефалограф рисует ещё более плавные волны (дельта-ритм), похожие на безмятежность Windows XP. Глубокий сон можно противопоставить быстрым фазам — они суммарно длятся одинаково, но глубокий сон происходит преимущественно в первой половине ночи. В нём организм подходит к своему нижнему пределу: насколько возможно, замедляется пульс и частота дыхания.

Сновидение стряпается мозгом из обрывков памяти. Все сценарии, события и персонажи — причудливая комбинация того, что хранится у нас в голове, там никогда нет ничего абсолютно нового.

В сновидениях может присутствовать определённая логика — мы часто погружаемся в глубокие, но важные для нашей личности воспоминания, либо продолжаем биться над нерешённой проблемой.

Расскажу одну выдумку. Одному исследователю приснилось, что на шоссе его остановили котята в полицейской форме. И разгадка этого сна в том, что он посещал конференцию в Миннеаполисе. Название этого города раскладывается на два французских слова — котёнок и полиция (мине, ля полис). Повторюсь, это неправда, но очень хорошая иллюстрация принципов построения сна.

Обычно эта история приписывается исследователю Альфреду Мори, который действительно записывал сюжеты снов и искал связи с реальным миром. У него для вас есть интересная история:

После стандартного сна, у нас есть шанс запомнить только один сон из примерно пяти. Структуры мозга, ответственные за запоминание, подавлены, так что сны просто стримятся, эмоционально переживаются и пропадают — возможно, бесследно и навсегда. Хотя скажем более точно: мозг работает вполне нормально, но выдирает флешку со сном во время копирования на диск.

Пока мы смотрим сновидение, нас может посетить мысль, что это всего лишь сон. В этот момент мы начинаем осознавать, что находимся в спящем теле, а всё вокруг — галлюцинация. И после этого мы приобретаем способность управлять сюжетом сна — это и есть «осознанное сновидение». Вокруг него сформировались секты в комментариях на YouTube, а все практиканты восторженно ставят друг другу классы.

Я бы не рекомендовал пробовать — это любопытные, но не самые бесподобные впечатления. Приборы показывают, что физиологически осознанный сон — это уже не сон, а другое состояние, ближе к бодрости. Возможно, что настоящий сон при таких раскладах вытесняется, и проходит ли это бесследно, непонятно.

В некоторых случаях это может быть полезно: например, ветеранам кровавых войн с посттравматическими кошмарами. На них надевают специальные очки, которые снимают электроэнцефалограмму, либо следят за движениями глаз с помощью инфракрасных датчиков. Как только определяется фаза быстрого сна, очки начинают помигивать в закрытые глаза светодиодами. Но несильно, чтобы не проснуться.

Спящее сознание по ту сторону способно распознать это свечение — так человек может понять, что он во сне. И теперь он волен управлять сюжетом и, наконец, переключить канал с вьетнамских флешбеков на «Ювелирочку». Или вовремя улететь на «Чинуке» в Диснейленд. Это ощущение контроля и спокойствия со временем замещает тревогу.

Эти очки свободно продаются, но сами по себе они не очень эффективны. Спящий точно увидит во сне эти вспышки, но может не распознать в них сигнал «свыше». Есть живописный пример: один испытатель во сне стал космическим туристом, а загоревшееся красное освещение принял за аварийную обстановку на корабле — в итоге и сон не распознал, и проснулся с тревогой. Но бывает и обратная ситуация, когда в элементарном блике сияющего спорткара узнаётся тот самый свет от очков.

Существует методика попадания в осознанный сон и без приборов: она звучит достаточно странно — нужно периодически смотреть на руки, открывать книги или останавливать дыхание. Если сформируется привычка, есть вероятность, что эти манипуляции захочется повторить во сне. Но дышать во сне необязательно, а с руками происходит чёрти что: количество пальцев плавает, и ими можно проткнуть ладонь насквозь. Так можно понять, где ты.

Моё первое попадание в осознанный сон не связано с этими приёмами. Я очнулся во сне, катаясь на аттракционе в виде дракона. Совершенно неожиданно я задумался, почему спуск такой длинный, почти бесконечный — обычно так не бывает. Через три секунды я вскочил с кровати в ужасе и с зашкаливающим пульсом. И это что-то животное: никаких пугающих мыслей в голове не проскакивало, но эти три секунды проходили с ощущением падения в пропасть.

С этим сталкиваются очень многие путешественники в мир снов — первая попытка заканчивается очень быстро и сопровождается необузданным страхом.

Но я точно был во сне: там я получил знания, которыми раньше не обладал. Так я выяснил, что сны мы видим от первого лица, с высоты своего роста: смотришь вниз, а там — руки и ноги, а никакие не щупальца, какой бы ни был сюжет. А зрение во сне мне показалось туннельным.

Для себя объясняю так: наши глаза дают достаточно большой угол обзора, но мозг обрабатывает только центральную часть получаемой картинки. Всё остальное работает, как эмбилайт у телевизоров, если там не происходит что-то резкое. Вот эту побочную эмбилайт-картинку по бокам мозг строит гораздо хуже. Очень похоже на эффекты, которые накладывают в гоночных симуляторах при сильном разгоне: изменение перспективы и приближение камеры для динамичной картинки.

Раньше сны мне казались каким-то сюжетом, после которого остаётся лёгкое эмоциональное послевкусие. Но после первого погружения, я бы назвал это ультрареалистичный экшеном, не вызывающим разрыв шаблона, даже если идёшь с пикой на рептилоида.

В эти моменты нет никаких сомнений, что рептилоиды существуют, а пика — отличный выбор оружия. Ровно поэтому сновидения вызывают такой эмоциональный шквал — критические способности разума отключены напрочь, и кажется, что всё наяву.

Может показаться, что в этом моменте моё изложение поплыло, но попробуйте вспомнить любое сновидение — это будет заурядная последовательность событий. А на практике там захватывает дух, и рассказывать сюжет осознанного сна, не держась при этом за кресло, невозможно.

Не только визуальные ощущения

Впечатления мозг тоже конструирует из опыта. Я попробовал проанализировать, из чего состояли мои ощущения полёта во сне: кажется, мозг скомбинировал американские горки и полёты на самолётах. То есть, каждый мой подъём в воздух сопровождался грохотом, заложением ушей и встречными потоками ветра. Если бы я к этому моменту в реальной жизни имел опыт прыжка с парашютом, ощущения были более «чистыми». Поэтому не суйтесь в осознанные сны девственниками, да и вообще не суйтесь.

Во сне мы тупые. Я, как ребёнок, в Диснейленде просился на каждую горку, пытаясь воссоздать лучшие моменты в жизни. Но будь это реально моя личность, я бы ставил эксперименты — пробовал придумать что-то новое, решать задачу или хотя бы распланировать день.

Полёты и секс, они очень реалистичные: восторг людей, которые постоянно погружаются в сны, понятен. Мозг имитирует всё, что может происходить с нашей нервной системой — прикосновение, мурашки, оргазм, перегрузки, вкус, потоки ветра на лице, писк в ушах.

Но есть и весомая обратная сторона — аналитические способности ослаблялись, и я превращался в капризного ребёнка. Кажется, во сне мы живём эмоциями и не можем включить голову — во сне не хочется думать, даже если становится скучно.

Когда всё надоедало, начиналась паника и неуёмное желание проснуться. Время во сне тоже течёт, но гораздо медленнее, а замерить его нельзя — циферблаты расплываются. Оказываешься запертым внутри себя, с детским ощущением непоседства и без понимания, сколько ещё осталось. Часто бывало, что в моменты таких истерик я пробуждался, но лишь мнимо — это был ещё один круг сна.

Вспомните фильм «Начало» — у героя был карманный волчок, по которому можно было понять, сон вокруг или реальность. В финале он настолько утомлён скитаниями, что закручивает игрушку и удаляется, не узнав, где он сейчас. Это очень похоже на мои впечатления: я вскакивал с кровати, наблюдал за рассветом, поливал цветы и изо всех сил старался не смотреть на ладони или часы. Иначе — ещё одна мысль, что это ещё один круг бесконечного сна.

С изменением образа жизни осознанные сны исчезли.

Это была моя объяснительная, почему я постоянно опаздываю на рабочие совещания — я иду с пикой на рептилоида. Простите, уважаемые коллеги.

Число/подпись.