Пора. Глава первая
Сегодня тот самый день. День, когда на суд общественности — или просто для ознакомления — мне захотелось опубликовать первую главу своего романа. О том, как она писалась и редактировалась, можно прочесть в других моих статьях.
Ветер явился без предупреждения. Перемахнув через подоконник с ловкостью ночного вора, принес в гостиную из вечерней серости запах сырой земли, впитавшей холод талых снегов. Весна пробралась следом за ним.
Изумрудные портьеры взметнулись, когда он наотмашь швырнул их в стороны, пробивая дорогу к пугливым огонькам свечей. Пламя возмущенно зашипело, вытянулось, сопротивляясь, но быстро уступило, пустившись в неровный танец, пока горячий воск застывал на фигурных подсвечниках. Длинные угольные тени, извиваясь, поползли по стенам, превращая комнату в театр живых отражений.
Но, запутавшись в бархате мебели и цветастых корешках старых книг, ветер растерял пыл. Нежно вздохнул по углам, выметая из комнаты накопленное за зиму тепло и оставляя взамен лишь прохладу. Умирая, ветерок бережно скользнул по задумчивому лицу, убирая с глаз упавшие пряди волос.
— Ах! — Девушка отдернула руку от пяльцев. Взгляд беспомощно блуждал между спутавшимися нитями и аккуратной алой каплей, скоро набегающей на подушечке пальца.
— Что случилось? — мягкий голос окликнул ее.
Подняв глаза, она молча взяла ножницы и принялась неспешно разрезать мулине. Узор никак не желал появляться на кружевной ткани.
— Зи? — позвали ее по имени.
— Нет… все в порядке, просто замерзла немного, вот пальцы и не слушаются. — Она незаметно размазала рубиновую каплю о темную юбку.
— Давай попросим Кэлпа разжечь второй камин, раз тебе так холодно. Вечера все еще по-зимнему свежи.
Девушка покосилась на боковую дверь. Побелевшие пальцы легли в кольца ножниц. Стальные челюсти ловили шелковые нити и жевали растрепанные пасмы, с громким лязгом и щелканьем смыкаясь вновь и вновь.
— Да не переживай ты, Зи, если его попросит Алиса, то он и слова не скажет, — зычный мужской голос звучал лениво.
Зи обернулась. На границе, где оранжевое тепло, бьющее из камина, сражалось с мрачными тенями, выползающими из углов каменной кладки, в глубоком кресле развалился высокий мужчина. Запрокинув голову, он вытянул длинные ноги, закинув их на банкетку. Под тяжестью сапог светлая обивка безвозвратно сминалась, впитывая жир и черноту ваксы. С толстых подошв, изъеденных дорогами, одна за другой срывались мелкие капли.
По смуглой широкой шее, от ключицы, тянулся старый белесый шрам, глубоко рассекая челюсть и уходя выше.
Пузатый бокал, покрытый смазанными следами пальцев, позвякивал, ударяясь о деревянный подлокотник. Мыски сапог покачивались вслед за ним. На самом дне, едва прикрывая толстое стекло, дрожал последний глоток.
У ножек банкетки темнело влажное пятно. От него через всю гостиную тянулся след непросохшей грязи к луже у входной двери.
— Ты либо слишком смел, либо слишком глуп, Райсил. — Губы Зи растянулись в вызывающей улыбке.
— Что сказала? — Райсил не сдвинулся с места, но голос прокатился дрожью по стеклам оконных рам.
— Говорю, что поражена вашей смелостью, князь. Подвергать жизнь опасности, испачкав полы в гостиной княжны, способны только вы, то ли от безрассудства, то ли от бесстрашия. Преклоняюсь пред вашим мужеством и решимостью. — Зи похлопала в ладоши, отмеряя каждый хлопок.
Мимолетный смех пришел из полумрака. Подобно ветру, недавно шалившему в гостиной, он легко промчался по комнате и рассыпался на отголоски тишины. Огоньки свечей качнулись, уклоняясь от звука, и тени, лежавшие смирно, заколыхались, переступая с ноги на ногу.
Боковая дверь отворилась бесшумно, впустив сухой аромат бумажной пыли и старой кожи. Вслед за ними вошел невысокий человек в черном, уверенно ступавший по следам угасшего смеха, немного сутулясь.
Он принес с собой бледность весеннего льда — хрупкого и прозрачного на вид, но способного обжечь холодом незамерзающих темных вод. Казавшиеся прежде фарфоровыми, пальцы Зи рядом с ним выглядели румяными и полными жизни.
Мужчина запнулся у неряшливой полосы раскисшей грязи. Опустив янтарные глаза, он недолго наблюдал, как по красновато-каштановому паркету расползается вода, смешанная с глиной, землей и прошлогодними прелыми листьями. Переплетения вен на тыльной стороне ладоней налились чернильной темнотой. Кэлп резко щелкнул пальцами и со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы.
— Райсил, — прошипел он. Голова Райсила медленно опустилась. Шрам, тянувшийся от шеи, пробежал по щеке, зацепил бровь и спрятался в черных кудрявых волосах.
— Не Райсил, а Великий князь. — Голос прокатился звоном в стеклах оконных рам.
— Князь ты в своих владениях. Там хоть все изгваздай — мне нет дела. А здесь ты просто Райсил. Убери за собой. — Каждое слово Кэлп рубил, вколачивал в воздух.
Носки Райсила остановились, а вместе с ними замер и незатейливый мотив, и набежавшая на каблук капля. Рваный шрам, забрав у огня алый цвет, потек по лицу горячей лавой, постепенно багровея. Покачивающийся на весу бокал внезапно вскрикнул под рухнувшей на подлокотник рукой. Высказанная обида, отправленная к потолку, захлебнулась, утратив голос. Багряные всполохи, пробежавшие по золотой вышивке, утонули в складках пурпурной ткани. Парчовая накидка съехала с плеча, повиснув на кожаной тесьме.
— Оставь, Кэлп, — все тот же мягкий голос охладил спор. — Сегодня приятный вечер, мы все собрались вместе, давай простим Великому князю его оплошность.
Кэлп закрыл глаза, пряча под пологом ресниц медовый блик, застывший в янтаре. Лед пошел трещинами и рвался на куски, уступая место соскользнувшему с пальцев Зи румянцу. Обугленные фитили оплывших свечей затрещали, и внезапная вспышка света успела поймать очертания улыбки, уходящей вместе с теплом. Еще шаг к софе. Трещины затянулись, обернувшись строгой гладкостью. Сдвинутые брови выточили глубокую складку над переносицей.
Шкатулка из черного дерева помещалась на ладони княжны, неподвижно сидящей на софе. Девушка, стоявшая позади, выуживала оттуда разноцветные жемчужины. Руки двигались со сноровкой потомственного ткача, плетущего панно, прядь за прядью рассыпая перламутровую крупу в волны серебряных волос. У ног княжны, прямо на полу, примостился мальчишка лет восьми.
— Маркус, отлипни уже от госпожи. — Кэлп потянулся к пальцам, вцепившимся в рукав.
Мальчишка фыркнул и в ту же минуту оказался за софой, помогая украшать волосы драгоценными горошинами.
— Не тебе мне указывать, что делать, — бросил он грубым басом. Тонкая сережка, похожая на иглу, в правом ухе качнулась и замерла.
— Черт с тобой. — Кэлп посмотрел на Алису. — Прошу прощения, госпожа. — Он коротко поклонился и протянул запечатанный конверт. Синими чернилами на бумаге было выведено «Алисе».
— Княжич Ю прислал письмо.
— Правда? Что пишет? — Алиса отложила шкатулку.
Княжна не торопилась. Пальцы, скрытые под вязью белого кружева, скользнули по конверту, следуя за острыми углами и прямыми линиями. Затем она потянула за край, и печать отчетливо хрустнула, выпустив на волю прохладный аромат ладана и горьковатого дыма. Шероховатый сургуч схватил тонкую нить вышивки, украв еще секунду. Осколки осели синей крошкой на полированном столике и платье Алисы, укрылись среди лепестков молочных лилий.
Кремовая бумага расправилась, издав шуршащий шелковистый вздох.
— Вы же знаете, что вашу с княжичем переписку я не читаю.
— Ты мой сенешаль. Тебе положено читать всю корреспонденцию. Письма от Ю не исключение. — Алиса вынула лист, сложенный пополам.
— Отказываюсь. — Кэлп сделал шаг назад, отворачиваясь от письма.
Алиса читала. Лицо то напрягалось в легком прищуре, то разглаживалось от едва заметной улыбки. Мальчик бесшумно скользнул обратно к ногам княжны, хрустальная серьга качнулась и встала на место. Садясь, он метнул колючий взгляд в затылок застывшего Кэлпа. Девушка, стоявшая за спиной Алисы, достала из шкатулки последние жемчужины. В золотистом свете, который удерживал гостиную от темноты, княжна склонилась над письмом, пока вечерние тени вокруг софы подползали ближе.
— Его бы почерк да в учебник по каллиграфии. — Алиса вытянула руку и одобрительно кивнула, глядя на ровные, слегка наклоненные вправо буквы.
— Алиса, ты нас жаждой заморить решила? — Райсил перевернул пустой бокал вверх дном.
— Уже князем стал, а все на обеспечении у Алисы. — Зи хмыкнула, не отрывая глаз от вышивки. На ткани постепенно расцветали белые цветы из пяти лепестков.
— Ответь ему, что… хотя нет, я сама напишу ответ. Подай бумагу и чернила, пожалуйста. — Алиса перевела взгляд на Кэлпа.
Мужчина принес перо и чистые листы, разложил все перед Алисой и осторожно заглянул в черные глаза девушки, но сразу отвернулся.
— Зи, а ты все не уймешься? — Райсил резко скинул ноги на пол, банкетка упала, глухо стукнувшись о натертый паркет.
— Сестра, перестань, Великий князь все еще думает, что он дома, вот и ведет себя как прежде, — хохотнула девушка за софой.
— Миа, и ты туда же? — Райсил пристально посмотрел на одну сестру, а следом на вторую. — Мы столько лет знакомы, но ваш характер становится только хуже… — Он оборвал фразу на полуслове, Кэлп наклонил над бокалом бутылку. Прозрачное горлышко звякнуло о край. Нить алкоголя с тихим журчанием полилась вниз, оставляя на стенках маслянистые потеки.
— Налей и мне, мой дорогой сенешаль.
Перо в руках Алисы перестало царапать бумагу. Не сворачивая лист, она протянула письмо Кэлпу.
— Отправь, будь добр. — Чернильная капля упала на столик, расползаясь синей кляксой по лакированному дереву. Алиса промокнула ее платком, оставляя смазанный развод. Шелк безропотно впитал темное пятно. Испорченный платок остался лежать.
— Я могу его отправить. — Маркус дернул Алису за рукав.
— Не стоит, отправь обычным путем. — Девушка глянула в открытое окно. Сквозь тягучие сумерки продирались очертания голых деревьев.
— В этом году все будет иначе, — прошептала княжна, выпив залпом.
Маркус сжал пальцы сильнее, ткань на рукаве Алисы натянулась. Пузатый бокал жалобно скрипел в руке Райсила. Ножницы неприятно звякнули о пяльцы, Зи вновь разрезала запутавшиеся нити. Кэлп поклонился и, глядя под ноги, скрылся за боковой дверью.
— Слишком тихо у нас сегодня. — Миа вплела в серебряные волосы последнюю жемчужину. — Как насчет музыки?
Девушка плыла через гостиную, постукивая каблуками с легкой грацией придворной дамы. Рояль ждал ее впереди — огромный дремлющий зверь. Но стоило опуститься на резную скамью, как ладони взлетели над черно-белыми рядами, приручив исполина. Руки порхали, высекая искры незамысловатого, чарующего мотива из безжизненного дерева и мертвой кости. Она сидела идеально прямая — еще одна натянутая струна в изысканном инструменте. Веки дрогнули, скрыв взгляд. Пальцы сами, октава за октавой, находили дорогу к нужной ноте. В кружащейся мелодии застыли свечи, застыли тени, застыла улыбка на лице Миа. Веселая музыка победила в споре с тишиной.
Алиса подошла к темной раме из кедра. За окном наступила ночь. Протяжный выдох лег на холодное стекло белым полупрозрачным саваном. Мир снаружи исчез, уступив место чистому холсту. Тонкий палец ступал по влажной глади, оставляя за собой скрипучие росчерки и прозрачные слова на незнакомом языке. Испаряясь, дыхание прятало оставленное послание, возвращая миру за окном прежнюю ясность.
Сквозь беззаботную музыку прорывались испуганные вскрики слуг и дробь бегущих по коридору ног.
— Пора, — сказала Алиса размытому отражению.
P.S. Лично для меня в тексте еще остались спорные места, но, возможно, так только кажется. Глава опубликована, и живое мнение со стороны может оказаться эффективнее одиночного редактирования.
P.P.S. В ТГ-канале опубликованы 4 варианта первой главы: сырой черновик (самый первый вариант), после двух вычиток, после семи проходов и бонусный уровень — глава, которую полностью отредактировал ИИ.