Грейстоук: Легенда о Тарзане, повелителе обезьян (1984)

Предложенная экранизация романа о Тарзане интересна прежде всего тем, что придерживается настойчивого жизнеподобия — как в визионерских решениях, так и по существу. Это же обстоятельство, при множестве ярких сходств, прокладывает пропасть между фильмом 1984-го и книгой Эдгара Берроуза, которая при внешней реалистичности являлась фантастикой до мозга костей. Дело состоит в том, что Тарзан, каким он показан в первоисточнике, это истинный сверхчеловек, неподражаемый в своих талантах и умениях.
Книжный Тарзан, не обученный человеческой речи, самостоятельно учится читать и писать, используя для этого лишь вещи, найденные в затерянной лачуге, — фильм же напрочь избегает такого эпизода и ограничивается тем, что дикарь из джунглей, после многомесячного общения со спасённым им исследователем, осваивает лишь базовые основы устной речи. Строго говоря, и это выглядит невероятным, и найденные в действительности воспитанники лесов не достигают даже такого уровня интеграции в общество, а о сравнении с книжным героем речи не идёт вовсе.

Это же касается характера и воспитания героя, его мышления и поведения. И здесь особенно показательно такое свойство художественной литературы как субъективизм рассказчика и избирательность повествования. Берроуз практически не описывает, как ведёт себя воспитанный обезьянами Тарзан, перенятые им манеры и повадки — эти качества не отрицаются, но аккуратно игнорируются писателем, чтобы не подрывать образ гордого короля джунглей, — или, в обратном случае, не вредить балансу мирского и фантастического начал этой истории.

Кино же как искусству визуальному утаивать фактуру и самовыражение героев через действие совсем не подобает. Потому поведение Тарзана в кадре носит определяющее значение для сути его персонажа. И в картине 1984-го Тарзан это подлинный дикарь, сложивший свою личность по лекалам обезьяньей натуры, во всём подражающий тем, кто его усыновил и выходил. К середине ленты герой канонично возвращается в человеческое общество, но оказывается неспособен влиться в него. Цивилизация и её носители чужды выходцу из джунглей — в особенности принятая за норму жестокость, как то физические наказания для слуг или потрошение животных, и последующее размещение их мёртвых тел на всеобщее обозрение под эгидой научного знания.
Тарзан в фильме не является человеком в полной мере — он лишь притворяется таковым покуда способен, тая внутри дикую бесхитростную душу, необременённую лукавством, попустительством, сделками с совестью. Экзистенциальная драма приходит к закономерной развязке и герой отрекается от двуличия мира людей, чтобы вернуться обратно под кроны тропических деревьев — общество диких зверей оказалось ему понятнее и ближе, чем собратьев по крови. Тарзану из романа такая амбивалентность, конечно же, неведома — он прекрасно чувствует себя и в Англии, и на западном берегу Африки, и феноменальные способности свои направляет на преодоление иного рода конфликтов и препятствий.

Потому "Грейстоук: Легенда о Тарзане, повелителе обезьян" кажется мне таким любопытным экземпляром — кино, можно сказать, развенчивает эпический образ героя, возвращает его из пространства яркого вымысла в объятия мира реального, неприветливого, отчуждённого и буднично жестокого. При этом фильм сохраняет очень многие характеризующие атрибуты Тарзана, не теряя связи с первоисточником и предлагая лицезреть того самого персонажа, но в иной системе координат.
Фильм, к тому же, недурно снят, особенно что касается эпизодов в джунглях — это, пожалуй, лучшие практические эффекты по воплощению диких зверей на экране, и распознать людей в костюмах удаётся отнюдь не сразу. Актёры на главных действующих ролях тоже отыгрывают весьма аутентично. Есть общие проблемы с содержательностью некоторых сцен и переходов между ними — не зная оригинала, можно не понять первые пол часа картины, а именно бытность молодого героя в джунглях, присущую ему в те времена рефлексию. В остальном это вполне приличная лента и удачный пример существенного переосмысления оригинального произведения.