Древний царь, которого никто не мог отравить

Расхаживая по выставке “Цветение” в Эшмолеанском музее искусства и археологии, посвященной истории цветов (к слову, как всегда, просто чудесная выставка), меня ненадолго привлек глиняный кувшинчик.

На первый взгляд абсолютно неприметный предмет, его легко пропустить мимо глаз. Однако история его насчитывает вот уже почти две тысячи лет и относится к царю, чье имя стало синонимом невосприимчивости к яду.

Митридат VI пришел к власти в 120 году до н.э., правя в богатом, стратегически важном царстве на южном побережье Черного моря. Однако его личная и политическая жизни не были так безмятежны. Понтийское царство соседствовало с Римской республикой, находившейся в пике своего территориального расширения. Период его правления ознаменовался различными конфликтами с Римом, которые позже стали известны нам как Митридатовы войны. В связи с этим, древние историки описывали его и как правителя, окруженного угрозами не только извне, но и от его придворных, и как необычного царя, невзлюбившего римскую добродетель.

В этой атмосфере и начинается история его взаимоотношений с разного рода отравой.

Если верить Плинию Старшему, Митридат разработал противоядие, состоявшее из огромного числа ингредиентов, изготовленных специально для противостояния различным токсинам. Древний историк Аппиан даже описывал то, как царь систематически проверял яды и антидоты на заключенных, чтобы лучше отточить свои знания. Поздние историки добавляют, что Митридат сам употреблял яд в малых дозах, чтобы выработать иммунитет к нему. Такая практика стала затем известна как “митридатизм”.

Самый известный случай относится к закату жизни греко-персидского царя. В 63 году до н.э., после своего поражения Помпею Великому, Митридат попытался покончить с жизни, употребив, как вы уже поняли, яд. Однако, как говорит Аппиан, попытка не удалась. Его тело, которому была привита невосприимчивость к ядам, попросту не отреагировало. После этого он приказал своей охране зарубить его.

Удивительная история. И все же с ней стоит быть осторожнее.

Все эти рассказы написаны либо римлянами, либо авторами, отдававшими свое предпочтению Риму, часто спустя много лет после свершившегося. Их изображения Митридата отталкиваются не только от исторической памяти, но и от предвзятости, созданной самой культурой. Будучи греко-персидским царем, он занимал амбивалентную позицию в умах римлян: он был знаком им и как страшный царь, и как абсолютный чужак.

Яд, в особенности, обладал большим значением для римлян. Его часто считали женственным: окольный, скрытный и подозрительный с моральной точки зрения. Он считался противоположностью открытому насилию на поле брани, которое ассоциировалось с мужественными идеалами чести и силы. Таким образом, подчеркивая взаимоотношение Митридата с ядами, римляне, таком образом, подрывали его авторитет и власть, создавая ему образ, далекий от мужественности в их понимании.

Такое восприятие также подпитывается тем фактом, что Митридат не смог упасть на своей меч, а именно это и сделал бы доблестный римский муж. Вместо этого он сказал своей охране загубить его, вместо того, чтобы сделать дело самостоятельно.

Стоит все же добавить, что подобные изображения Митридата не делают всю литературную традицию пустой выдумкой. Митридата точно интересовала фармакология, а составные противоядия, создание которых относили к нему, были очень популярны в древних и поздних сферах медицины. Вот что остается более неоднозначным, так это степень его невосприимчивости к ядам, а также истинность драматического рассказа о его неудавшемся суициде.

Что до кувшина на выставке Музея Эшмола, antidotum mithridaticum производился и продавался еще в XVIII веке. Был ли Митридат невосприимчив к яду или не был – вопрос второй, его репутация же и противоядие, произведенное на свет царской паранойей, сумели существенно повлиять на медицинскую деятельность даже спустя многие столетия.

Переведено по материалу статьи Substack.