PHANTOM BLADE ZERO: СОУЛСЛАЙК НА 30%

У каждой новой игры с мечом, боссами и парированием три стадии: анонс, трейлер и вердикт «очередной соулслайк». Разработчик под ником Soulframe делает игру, где бои с первого взгляда напоминают Sekiro, называет главного героя Соулом — и уже который год клянётся, что это не соулслайк. Игроки в Steam с ним не согласны и вывели тег Souls-like в шестёрку главных на странице тайтла, а игрожуры после каждой демоверсии выносят этот спор прямо в заголовки своих превью.

Казалось бы, какая разница, если игра хорошая. Но слово «соулслайк» давно работает как фильтр на входе: одни видят его и сразу добавляют тайтл в список желаемого, другие закрывают страницу, потому что не хотят умирать по сорок раз на одном боссе. К тому же под этим ярлыком выходят десятки игр, и среди них куда проще затеряться, чем выделиться. Поэтому для Лян Цивэя, главы студии S-Game, спор об одном слове гораздо серьёзнее, чем кажется со стороны.

Ставки у студии и правда высоки. Больше десяти лет она выпускала мобильные игры и теперь впервые делает большой одиночный экшен для всего мира, а второго шанса произвести первое впечатление у неё не будет. Масла в огонь подлил один из разработчиков, который прямо на выставке оценил игру в тридцать процентов соулслайка. Так что разберём по порядку, что Phantom Blade Zero берёт у Souls, из чего сделаны остальные семьдесят процентов — и выдерживает ли позиция Цивэя проверку самой игрой.

В тексте много букв, поэтому если нет времени на чтение, мы подготовили для вас видеоверсию материала.

Сначала договоримся о терминах, потому что без этого спор теряет смысл. Первый жанр — soulslike, то есть игры, похожие на Dark Souls студии FromSoftware. Их узнают по нескольким признакам: тщательное изучение противников и их паттернов, отдых у костра с последующим возвращением всех врагов на свои места, и потеря накопленной валюты после смерти, которую можно заполучить обратно при возвращении на то же место. Уровни при этом сплетены в один клубок из коротких путей и тайных проходов.

Второй — слэшеры, то есть игры серии Devil May Cry, Ninja Gaiden и Metal Gear Rising. Здесь геймплей ценят не за выживание, а за стиль: длинные комбо, скорость, жонглирование врагами в воздухе. Если в Souls игрок осторожен и терпелив, то в слэшере он атакует без остановки. Грубо говоря, в первом случае игра проверяет, сможете ли вы выжить, а во втором — сможете ли вы при этом красиво выглядеть.

Хороший пример чистого soulslike — Lies of P. Там теряется накопленное эрго, враги возрождаются у точек отдыха, а бой строится вокруг идеального парирования, и разработчики никогда не делали вид, что это что-то другое. С Black Myth: Wukong всё сложнее, и этот спор мы уже разбирали пару лет назад в ролике по игре (он как раз всплывёт в правом верхнем углу). Game Science называла свою игру экшен-RPG, накопленное при смерти там не пропадает, но споры о жанре шли до релиза и после него. Лечебная тыква, которая пополняется у святилищ, слишком напоминала фляги из Dark Souls, а сложные боссы — в лучших традициях FromSoftware. При этом уровни между боссами некоторым обозревателям показались скорее коридорами, а вовсе не запутанными лабиринтами в духе Souls. Phantom Blade Zero оказалась ровно в той же точке, только её создатель сопротивляется ярлыку еще упорнее.

Чтобы понять, почему Phantom Blade Zero получилась такой гибридной, нужно вернуться к её автору. Лян Цивэй учился на архитектора в Университете Цинхуа и параллельно в одиночку делал в RPG Maker игру под названием Rainblood: Town of Death. Он настолько увлекся, что завалил один из курсов и потерял гарантированное место в магистратуре. Игру пришлось отложить, и закончил он ее уже в Йеле, в перерывах между учёбой.

Rainblood была пошаговой RPG о мечнике, которого предал друг и объявила вне закона собственная организация. Смертельно раненного, его спасает загадочный целитель запретной техникой — но жить герою после этого остаётся шестьдесят четыре дня. Игру тепло приняли и в Китае, и на Западе: это была одна из первых китайских инди-RPG, которую перевели на английский.

После этого он отказался от работы в архитектурном бюро в Нью-Йорке, вернулся в Китай и основал S-Game. У Rainblood также вышли сиквел с подзаголовком City of Flame, и приквел — Mirage. Причём постепенно Цивэй отошёл от жанра RPG и решил попробовать себя в сайдскроллерном экшене. А вот следующие десять лет серия жила под именем Phantom Blade и почти целиком на мобильных телефонах в Китае, где, по словам самой студии, собрала больше двадцати миллионов игроков. Это были в основном быстрые экшены, и именно там студия набила руку на боевой системе. Знать эти игры, чтобы понять Phantom Blade Zero, не нужно: это самостоятельная история, которую сама S-Game называет духовным перерождением первой Rainblood.

Из этой биографии в новую игру перешли две вещи. Первая — архитектура: студия прямо связывает многослойные, плотные уровни Phantom Blade Zero с тем, чему Цивэй учился долгие годы. Вторая — десять лет опыта в быстрых боях. Выходит, уровни здесь проектировал архитектор, а бои ставили мастера слэшеров — отсюда и спор о жанре.

Сам Цивэй описывает Phantom Blade Zero через три опоры: бои в духе Devil May Cry, уровни в духе Souls, атмосфера и сюжет, в свою очередь, ближе к Resident Evil. К Souls он честно отнес именно уровни. Причем ориентиром он называет Souls до Elden Ring — то есть не открытый мир, а плотные, запутанные локации, которые сворачиваются сами в себя и открывают короткие пути назад.

Мир игры называется Призрачным. Его основа — Китай эпохи Мин, но поверх наложены механические протезы, руины заводов, оккультизм и тёмное фэнтези. Весь этот стилистический коктейль Цивэй называет «кунг фу панком». Локации при этом устроены как головоломки: по описанию самой студии, за каждым углом прячутся тайные ходы и хитроумные механизмы, а часть путей откроется только с новым оружием. Молот, например, пробивает не только щиты, но и препятствия, мимо которых раньше пришлось бы пройти.

Добавьте сюда точки сохранения, после которых выдыхаешь с облегчением, и боссов с несколькими фазами — и становится понятно, откуда взялся тег в Steam. Цивэй и сам признаёт, что пространство, в котором идут бои, будет напоминать игрокам Souls. С этой стороны спорить с ним трудно.

У каждого, впрочем, своя граница жанра. Для одних soulslike начинается с потерянной после смерти валюты, для других — с устройства уровней, для третьих — просто с высокой сложности. Так где граница? Если у вас есть личный признак, без которого игра для вас не соулслайк, то напишите в комментариях — подозреваем, что к единому ответу не подберемся.

А теперь посмотрим на то, что происходит после смерти главного героя. По словам журналистов, игравших в демоверсии, враги в Phantom Blade Zero после отдыха не возрождаются и накопленное не теряется, а если вы погибли на второй фазе босса, бой продолжится именно оттуда. Всё то, что в Souls делает смерть наказанием, здесь почти отсутствует. Цивэй объясняет это прямо: игра должна наказывать за небрежность, но главное ощущение — не «я выжил в невозможном», а «я выгляжу потрясающе».

Ближе всего к Souls здесь защита, и сходство с Sekiro тут не только внешнее. Блок есть, но каждый принятый на него удар тратит ресурс, а точное парирование бесплатно и сбивает противнику стойку. Особые атаки враг подсвечивает: синюю вспышку можно парировать, от красной нужно уходить — почти как от опасных приёмов в Sekiro. А вот в нападении игры расходятся. Sekiro — это дуэль на одной катане, а Соул сам выдаёт длинные комбо и может оборвать свой удар на середине, чтобы увернуться.

Арсенал тоже тянет в сторону слэшеров. Основного оружия больше тридцати видов, а ещё есть больше двадцати так называемых Призрачных клинков — дополнительного оружия для особых атак, которое часто забирают у побежденных врагов. У каждого оружия своя стойка и свой набор движений: с парными клинками Соул двигается как убийца, с огромным мечом — как тяжелый воин. Улучшения можно в любой момент переплавить и вложить в другую сборку, так что эксперименты не наказываются.

Есть и режимы сложности, которых классический soulslike обычно избегает. Wayfarer — для тех, кто хочет в первую очередь пройти историю. Hellwalker делает врагов умнее и изобретательнее. А режим Sixty-Six Days открывается только в «Новой игре+»: сложность там как на Hellwalker, но каждая смерть отнимает у Соула один день, а когда дни закончатся, прохождение оборвётся на особой «провальной» концовке.

Вокруг этого у S-Game получился забавный маятник, о котором Цивэй рассказывал сам. Сначала все решили, что студия делает soulslike, и чтобы это опровергнуть, она стала показывать боевые демо. После этого публика качнулась в другую сторону: теперь многие думают, что это бездумный слэшер без сюжета, где нужно просто рубить всех до финальных титров. Такие качели не редкость — мнение интернета может развернуться на сто восемьдесят градусов всего лишь от одного маленького трейлера.

Про слэшер без сюжета Цивэй ответил неожиданным сравнением: Phantom Blade Zero, по его словам, ближе к Resident Evil, только сражаются в ней клинками. Имеется в виду не жанр, а атмосфера — давящая, мрачная, с ощущением, что мир вокруг гниёт. Враги здесь не только люди: в описании игры фигурируют те, кто поддался тьме, а среди локаций есть места с названиями вроде Сновидения Инанис. Этот третий ингредиент почти никто не замечает, хотя именно он держит сюжет.

А сюжет возвращает нас к Rainblood. Соул — элитный убийца на службе могущественного Ордена. Его обвиняют в убийстве патриарха, бывшие товарищи начинают на него охоту, и после смертельной раны таинственный целитель спасает его лишь на время. У героя остается шестьдесят шесть дней, чтобы найти заговорщиков и очистить своё имя.

Даже завязка почти дословно повторяет студенческую Rainblood: там героя тоже предал близкий человек и объявила вне закона собственная организация. Разница в том, что теперь рана приходится прямо в сердце, и путь Соула — это в буквальном смысле поиски нового сердца. Цивэй описывает его как типичного восточного героя: одиночку, который молча несет свою ношу и не просит сочувствия. Для западного экшена такой персонаж выглядит непривычно, но именно на эту заковырку студия и делает основную ставку.

Шестьдесят четыре дня из студенческой Rainblood превратился в шестьдесят шесть дней Соула. Тут сложно не вспомнить о недавно вышедшей The Blood of Dawnwalker, где Коэну выделяют тридцать дней на спасение семьи. Там время по-настоящему расходуется на задания, а вот в Phantom Blade Zero, по словам разработчиков, отсчёт — прежде всего часть истории, а не таймер, который будет отнимать у вас часы прохождения. Хотя тем, кому этого мало, игра даёт и настоящий таймер — тот самый режим Sixty-Six Days.

Побочные задания тоже работают на сюжет: помогая жителям, можно открыть новые сюжетные ветки и лучше понять, что на самом деле случилось с Орденом. Разобраться в этом получится и без знания английского, чего не скажешь о том же Dawnwalker’е: русский интерфейс и субтитры в игре будут, а вот озвучка только английская и китайская.

Теперь о том, что не укладывается ни в один из ранее упомянутых жанров. С самого анонса постановщиком боёв в Phantom Blade Zero работает Кэндзи Танигаки — японский хореограф, который около тридцати лет входит в команду каскадеров Донни Йена. Его задача — показывать каждый придуманный приём перед массивом камер, а аниматоры используют эти записи как основу. Сами трюки снимают на студии Flying Goat в Шанхае: на полной скорости, на тросах и противовесах, как на съемках гонконгских боевиков.

Принцип там простой: движения записывают ровно в том темпе, в котором их потом увидит игрок, без искусственного ускорения или замедления. При этом от каскадёров требуют не только чистой техники, но и актерской игры — усталости, боли, удивления, ярости. Поэтому рядовой противник в Phantom Blade Zero не просто машет мечом по таймеру, а реагирует на удар так, как реагировал бы статист в хорошо поставленной драке. Для Souls такая детальность избыточна, а для кунг-фу-кино — обязательна.

А этим летом выяснилось, что с 2023 года консультантом по кунг-фу в игре был сам Донни Йен. Студия держала это в секрете, пока не показала, кто скрывается под маской воина, который в одном из трейлеров сражается с младенцем на руках. Это Мо Юань, отец Соула, и Донни Йен подарил ему и лицо, и движения. Для актера, у которого за плечами «Ип Ман», «Изгой-один» и «Джон Уик 4», это первая работа в видеоиграх больше чем за двадцать лет.

Отсюда и главный аргумент Цивэя. Если бои ставят люди, которые десятилетиями снимали кунг-фу-кино, то мерить их меркой Dark Souls или Devil May Cry бессмысленно. Сам он однажды предложил назвать это отдельным жанром — уся-экшеном. А визуальную часть он называет кунгфупанком: в игре есть, например, танцующий лев с огнемётом и цепной пилой.

Здесь, кстати, хорошо видно, зачем вообще разбирать игры до релиза: в отдельном трейлере лев с огнемётом — просто эффектный монстр, а в контексте — заявление о целом жанре.

Но красивая хореография — ещё не гарантия хорошей игры, и у тех, кто играл в демоверсии, претензии тоже нашлись. Журналисты жаловались на анимации, которые не дают прервать удар, когда это нужно: для боев с киношной постановкой это цена за зрелищность. Другие заметили, что медленное тяжелое оружие проигрывает быстрому, как это часто бывает в экшенах. Третьих раздражало обилие врагов, которые атакуют издалека. А один из обозревателей после боссраша на Tokyo Game Show честно признался, что пока не понимает, чем игра выделится на фоне Wukong и Elden Ring, хотя сами бои ему понравились.

Есть вопросы и к тому, как игру продают. Звезда уровня Донни Йена в трейлере — это не только вклад в хореографию, но и очень сильный маркетинг, особенно для китайской аудитории. Журналисты это прямо отмечали. Само по себе это не минус: Хидео Кодзима годами строит так кампании своих игр. К тому же на игру явно ставит и Sony: летом она посвятила Phantom Blade Zero отдельный State of Play — почти двадцать минут эфира про одну-единственную игру небольшой китайской студии. Громкое имя и такая витрина поднимают ожидания, и с ними S-Game придётся встретиться уже на релизе.

Самый давний вопрос касается того, что находится между боссами. Бои S-Game показывает охотно, а вот исследование мира долго оставалось в тени, и некоторые журналисты уже после демоверсий признавались, что его толком не видели. Если плотные уровни в духе Souls окажутся просто коридорами между аренами, половина формулы Цивэя не сработает.

Студия, судя по всему, это понимает. Она уже однажды перенесла релиз, объяснив, что хочет выпустить лучшую версию игры сразу, а не дотягивать ее патчами. К концу лета студия объявила, что разработка завершена, так что дополнительное время действительно ушло на полировку. Но у гибрида есть и риск, который никакими патчами не закрыть: фанатам Souls может не хватить наказания и напряжения, а фанатам слэшеров — чистого драйва без исследования.

Сам Цивэй на похожий вопрос отвечал спокойно. Когда его спрашивали, не отпугнет ли западных игроков непривычная китайская эстетика, он говорил, что поначалу это действительно может мешать. Но если игра по-настоящему хороша, всё непривычное превращается в главное преимущество. Логично предположить, что с жанром он думает так же: гибрид кажется компромиссом только до тех пор, пока он не работает.

Так soulslike ли Phantom Blade Zero? Если смотреть на смерть, темп боя и отношение к игроку — нет, и здесь Цивэй прав. Если смотреть на устройство мира, боссов и точки сохранения — во многом да, и игроки со своим тегом в Steam тоже по-своему правы. Сама S-Game прямо говорит, что берёт всё, что работает на главную цель — играбельное кунг-фу-кино. И неважно, из Souls, из слэшеров или из Resident Evil.

Похоже, упорство Цивэя — не столько спор о жанре, сколько попытка отвоевать для своей игры собственное имя. Человек, который когда-то лишился ради игры места в магистратуре, явно не хочет, чтобы через двадцать лет её называли очередным клоном Dark Souls. Получится ли у него — станет ясно совсем скоро. А как считаете вы: Phantom Blade Zero — это soulslike, который стесняется своего ярлыка, или действительно новый жанр, так называемый уся-экшен? Будем рады прочитать ваше мнение в комментариях.