Пирожковая Дверь Сметонатора

В крошечной жил.ячейке, больше похожей на техническую нишу, чем на жилище, копошилось существо ростом чуть выше сапога ликвидатора. Сметонатор. Его голова – несоразмерно большая, с огромными, наивными глазами и торчащими ушками – казалась вот-вот перевесит коротенькое тело, но он не унывал, потому что был примвыкший. По стенам, заляпанным подозрительными белыми пятнами и следами плесени, висели схемы. Не схемы гермодверей, не чертежи фильтров. Схемы… пирожков. Пирожков с изюмом.
Сметонатор в них верил. Верил свято, фанатично. Он слышал легенды о "старой жизни", о временах, когда еда была не пастой из распределителя, а чем-то вкусным, разнообразным. О пирожках. И особенно – о пирожках с изюмом. В его кошачьей голове родилась гениальная, как ему казалось, идея: если гермодвери из стали и бетона защищают от Самосбора лишь частично, то дверь, сотканная из самой сути "старой жизни", из тепла, сахара и изюма, станет непробиваемым щитом! Изюм, по его теории, обладал особыми квантово-стабилизирующими свойствами "заякоривающими реальность".
Проблема была в ресурсах. Белковый концентрат – паста – был единственной доступной едой, и его едва хватало, чтобы не сдохнуть. Но Сметонатор экономил. День за днем он откладывал крохи пасты, выменивал у соседей по этажу (которые считали его безобидным дурачком) на старые тряпки, куски ржавого металла – на все, чтобы собрать то, что понадобится для "Великого Проекта". Его крошечная печка, собранная из консервных банок и обрезков водопроводных труб, постоянно дымила, испуская тошнотворный запах горелой пасты и чего-то сладковато-химического. Он пытался воссоздать тесто. Результаты были удручающими: липкие, серые комки, то каменеющие, то растекающиеся в полужидкие плюхи. Изюм достать было невозможно. Его заменяли найденные в старых щелях засохшие комочки чего-то темного, похожего на мёртвых насекомых. Сметонатор называл их "диким изюмом".

Сигнал тревоги пронзил затхлый воздух коридоров, как ледяной нож. ВИИИИИИИИИИ-УУУУУУУУ! Самосбор! Паника, привычная, как боль в пустом желудке, охватила этаж. Защелкивались гермодвери – тяжелые, стальные, с гулом пневматики, с грубым шорохом встающего на место чугунного уплотнителя. Крики, топот, грохот чего-то падающего. Сметонатор, как всегда, опоздывал. Он был увлечен своим проектом: перед ним, закрепленная в дверном проеме его каморки украденной где-то проволокой, возвышалась его "дверь". Полуметровая толща спрессованных, обугленных по краям и сырых внутри "пирожков". Они пахли горелым сахаром, пастой и отчаянием. В центре торчали вкрапления "дикого изюма".

– Готово! – пискнул Сметонатор, его огромные глаза сияли верой. – Непробиваемая! Изюмный щит активирован!

Он отчаянно дернул веревку, призванную "закрыть" конструкцию. Несколько верхних "пирожков" упали внутрь, влажно шмякнувшись к ногам Сметонатора. Дверь осталась зиять дырой по верхнему краю. За стеной и под полом послышался нарастающий гул – звук перестраивающейся реальности, треск ломающегося бетона, сливающийся с чем-то… булькающим.

– Сработает! – заверил себя Сметонатор, пытаясь заткнуть дыру комком свежеиспеченной пасто-массы. – Самосбор побоится! Он не пройдет сквозь аромат сдобы!

Гул усилился. Стены каморки задрожали. Штукатурка посыпалась белыми хлопьями. В щели под потолком просочилось странное свечение – не мета-излучение, а нечто иное, переливающееся всеми цветами хаоса. Воздух загустел, запахло озоном и… солью? Или рыбой?

БУМ! Часть стены коридора напротив "двери" просто исчезла. Не обрушилась – растворилась, превратившись в вихрь цветных осколков и пыли. На их месте возник… пол. Но не их этажа. Это был мокрый, скользкий кафель, заваленный какими-то тюками из сетки, в которых что-то шевелилось и шурудилось. И над этим полом, извиваясь и слегка касаясь плавниками мокрой поверхности, плыла… акула. Не мутировавшая тварь из кромешной биомассы, а самая настоящая, зубастая, серая акула метра полтора длиной. Ее крошечные глазки бессмысленно уставились на Сметонатора и его пирожковую преграду. Сметонатор замер. Его теория не предусматривала акул. "Дикий изюм" в его пирожках явно не был рассчитан на такую форму последствий.

Акула, увидев движение (или почуяв запах горелой пасты?), резко рванула вперед. Она поплыла по воздуху, как по невидимой воде, ее пасть, усеянная рядами зубов, распахнулась.

– Н-неат! – взвизгнул Сметонатор, инстинктивно швырнув в чудовище самый большой, еще теплый "пирожок", всё еще лежавший у его ног. Пирожок пролетел сквозь открытую пасть и исчез в глотке акулы. Чудовище даже не дрогнуло. Оно было уже в сантиметрах от "двери".

ХРУМ! Голова акулы врезалась в пирожковую конструкцию. Сырая, непропеченная масса не оказала никакого сопротивления. Зубы впились в липкую субстанцию, разрывая ее на клочья. "Дикий изюм" рассыпался черными точками. Величие "изюмного щита" рухнуло за долю секунды. Акула, зарывшись мордой в сладковато-горькую массу, протаранила остатки двери и ворвалась в жил.ячейку. Сметонатор отчаянно отпрыгнул в угол, наткнувшись на свою миниатюрную печку. Его огромные глаза отражали приближающиеся зубы, пахнущие морем и смертью. В последний миг в его кошачьей голове мелькнула мысль: "Надо было класть больше изюма…"

ЩЕЛК! Не свет, не звук. Чистое ощущение перезагрузки реальности. Самосборный шрам, породивший летающую акулу, схлопнулся. Стена снова была на месте, но покрытая свежими, причудливыми трещинами. Жил.ячейка была пуста. От "гермодвери" осталась лишь липкая, дурно пахнущая лужа на полу и несколько обугленных крошек по краям проема. Ни Сметонатора, ни акулы.

Гермодвери соседей осторожно приоткрылись. Выглянули бледные лица. Ликвидаторский отряд в тяжелых костюмах и противогазах, прибывший ликвидировать последствия, топал по коридору.

– Объект? – хрипло спросил командир через респиратор, указывая стволом на зияющий проем жилища Сметонатора.

– Мелкая аномалия, – доложил один из бойцов, тыча граблями в липкую лужу. – Био-мусор низкой степени угрозы. Следов носителя не обнаружено. Вероятно, полная дезинтеграция.

Второй ликвидатор ковырнул лопаткой остатки "пирожков", смешанные со слизью и штукатуркой.

– Хм. Странная органика. Напоминает… концентрированную пасту. С примесями.

– Собрать образец, – приказал командир. – Отправить в лабораторию. Может, новый рецепт для пайка сделают… или приманку для тварей.

Они равнодушно загерметизировали проем крошечной жил.ячейки временной стальной плитой, оставив за ней память о крошечном безумце, который верил, что пирожки с изюмом спасут его от вселенского хаоса. Его Великий Проект закончился именно так, как и должен был закончиться в Гигахрущевке: трагикомическим пшиком и потенциальной добавкой к белковому концентрату для ликвидаторов.