Почитать Ефим Гугнин
17 267

Волшебники, ведьмы, абсурд: как работает магия «Плоского Мира»

И как Терри Пратчетт переизобретает волшебство.

В закладки
Аудио

Терри Пратчетт — один из самых успешных фэнтезийных писателей двадцатого века. Какое-то время его книги занимали 1% от всех купленных в Великобритании фэнтези-романов, а в самой стране гуляла шутка о том, что «ни один поезд не сдвинется с места, если хотя бы один пассажир в нём не читает книгу Пратчетта».

Своим успехом Терри в том числе обязан плодовитостью — писал он по несколько книг каждый год, и с 1983 по 2015 год Пратчетт создал более полусотни романов. Из них 41 принадлежит «Плоскому миру», пародийно-фэнтезийному циклу о дискообразной планете, движущейся по космосу на четырёх слонах и огромной черепахе, Великом А’Туине.

Если вы и не читали ни одного романа цикла, то наверняка хотя бы слышали о нём, о нелепом волшебнике Ринсвинде, ироничном Смерти (точнее, простите — СМЕРТИ) или великом городе Анк-Морпорке, который «полон жизни, как заплесневелый сыр в жаркий день».

Но что удивляет куда больше плодовитости писателя, покинувшего нас всего в 66 лет, — его стабильность. За все годы творчества качество его романов если и упало, то совсем незначительно: последние книги Пратчетта читать так же интересно, как первые. Хотя, казалось бы, что такого можно изобрести в жанре пародийного фэнтези, чтобы удерживать читателей на протяжении стольких лет? Посмеялись над клише раз, посмеялись два — и всё, вскоре объекты для сатиры кончатся, а шутки начнут повторяться.

И вот тут вступает великий талант Пратчетта: создавая сатиричный и очень смешной мир, построенный на миллионах затёртых в поп-культуре образов, он не забывает придать ему уникальности. Он включает в книги оригинальные концепты и интересные мысли, чья мощь лишь усиливается от того, насколько неподходящее у них окружение. Больше, чем на чём-либо другом, его уникальный подход проявляется на концепции, без которой невозможно (практически) ни одно фэнтези. На самой магии.

Эта книга про волшебство, про то, куда оно девается и – что, наверное, куда важнее – откуда берётся. Хотя данный манускрипт не претендует на то, чтобы ответить на какой-либо из этих вопросов.

Терри Пратчетт
«Творцы заклинаний», 1987

Двойственность магии

Как и полагается пародийному фэнтези, магия в «Плоском мире» выглядит именно так, как её представляют классические жанровые произведения. Она искрит, переливается всеми цветами, из рук и волшебных палочек выпускают горящие шары, людей превращают в жаб или ещё какую гадость — всё в таком духе. С её природой уже куда интереснее: правда, задумываться над ней Пратчетт стал не сразу.

В первых двух романах, «Цвет волшебства» и «Безумная звезда», магия остаётся на уровне пародийного элемента. Как, в общем, и всё прочее — эти книги в принципе довольно отличаются от того, как писатель будет работать с циклом далее, и многие фанаты считают их не столько произведениями «Плоского мира», сколько просто «книгами о Ринсвинде».

Кадр из телесериала «Цвет волшебства», 2008

В то время Пратчетт ещё находился под заметным влиянием Дугласа Адамса, чуть ранее выстрелившего с «Автостопом по Галактике», и строил повествование по похожим принципам: со злой иронией и абсурдом как краеугольным камнем мироописания. Поэтому и описание магии здесь исключительно юмористическое, без попытки явление как-либо осмыслить.

Ты двадцать лет тратишь на то, чтобы выучить заклинание и вызвать к себе в спальню обнаженных девственниц, но к тому времени ты насквозь пропитываешься ртутными парами, а твои глаза перестают видеть, испорченные чтением старых гримуаров. Ты даже вспомнить не сможешь, зачем тебе эти девственницы понадобились.

Терри Пратчетт
«Цвет волшебства», 1983

Позже Пратчетт несколько переиначивает подход к Плоскому Миру, становится куда обстоятельнее. Писатель чаще начинает играться с понятиями, обыгрывать их культурное значение и находить неожиданные между ними связи.

Ещё в «Цвете волшебства» он обозначает (пока пунктирно) довольно занятную особенность мира: в нём могут сосуществовать государства будто бы из разных времён. Пока Ринсвинд живёт в средневековом Анк-Морпорке, второй главный герой, Двацветок, приплывает из Агатовой империи — страны, по описанию вполне похожей на современные.

Пратчетт всё чаще начнёт совмещать Плоский Мир с нашими реалиями — с сатирическими, естественно, целями. Вот и магия в какой-то момент принимает черты современной науки: того, что средневековые жители наверняка обозвали магией, очутись они здесь и сейчас. Оказывается, что материя, которую жители Плоского Мира называют «магией», состоит из более мелких частиц «таумов» — в которых, конечно, легко угадывается аналогия с атомами.

Таумы — базовая и традиционная единица магической силой. Она повсеместно установлена как количество магии необходимое, чтобы создать одного маленького белого голубя или три бильярдных шара нормального размера.

Терри Пратчетт
Discworld Companion

Пратчетт, в своей ироничной манере, насмехается над необходимостью людей всё рационализировать, разложить на атомы и поместить в определённые рамки — даже вещи, которые находятся заметно выше их понимания. Ведь, как бы ни разбирали учёные Плоского Мира магию на таумы, она от того не становится более податливой.

В энциклопедии Discworld Companion Пратчетт идёт ещё дальше. Там он уточняет, что и таумы в свою очередь состоят из более мелких частиц «резонов», которые имеют пять характеристик: «вверх, вниз, вбок, сексуальная привлекательность и перечная мята»

Магия в мире Пратчетта — субстанция едва ли объяснимая, своевольная и, скорее всего, вполне разумная. Заклинания могут засесть у ничего не подозревающего человека в голове и отказываться оттуда выходить, как это было с Ринсвиндом в «Безумной звезде». А особо сильные из них, хранящиеся в толстенных книгах под огромными замками, изменяют реальность вокруг себя без какой-либо помощи людей.

В большинстве библиотек старые книги приковывают цепями к полке, чтобы люди не утащили их с собой и не попортили. Разумеется, в библиотеке Незримого Университета дело обстоит с точностью до наоборот.

Терри Пратчетт
«Посох и шляпа», 1988

Пратчетт показывает очень интересную двойственность своей магии: с одной стороны, она жителям Плоского Мира абсолютно привычна. С другой — всё так же непонятна и страшна: ведь связана она с совсем другими мирами, где обитают существа невообразимые и очень желающие сквозь неё попасть в наш мир.

В этом смысле магия Плоского Мира — идеальное отражение самого Плоского Мира. Он часто похож на наш и, в общем-то, совершенно нам понятен, но в то же время работает по своим правилам, странным и зачастую абсурдным.

Плоский Мир, больше, чем что-либо... логичен. Непреклонно, абсолютно логичен. <...> Просто он логичен насчёт не тех вещей.

Терри Пратчетт
писатель, автор цикла о «Плоском Мире»

Магия как чудо

С магией в литературе есть одна повсеместная и очень интересная проблема. Волшебство — которое, по идее, должно людей как минимум удивлять — давно стало для читателя делом привычным. И как бы ни старались фэнтези-авторы описывать безумные последствия сложных заклинаний, это едва ли производит должный эффект. Мы быстро привыкаем к вещам — даже тем, которые не существуют.

У Пратчетта на этот вопрос есть решение: безумно простое, и от того совершенно гениальное. В «Плоском Мире» он заявляет, что магия имеет свой цвет — октарин — и видеть его могут только волшебники и кошки. Это идея, которую очень просто воспринять на уровне текста и абсолютно невозможно вообразить, собственно, визуально: ведь мы не можем представить цвет, которого не способны увидеть.

У волшебников, даже неудавшихся, в дополнение ко всяким палочкам и кристалликам в зрачках имеются крошечные восьмиугольники, которые позволяют видеть октарин, основной цвет, по сравнению с которым все остальные цвета — не более чем бледные оттенки, вторгающиеся в обычное четырёхмерное пространство. Говорят, что выглядит октарин примерно как светящийся зеленовато-жёлтый пурпур.

Терри Пратчетт
«Цвет волшебства», 1983

Это один из многочисленных примеров того, как Пратчетт умело работает с самой фактурой текста: большинство его шуток тоже могут существовать только в написанном виде, их не перевести на язык кино, театра или какой-либо другой. В этом случае невозможность визуализации играет ещё и на смысловую часть — так, лаконично, Терри выводит магию выше рамок нашего понимания.

Интересно и то, как Пратчетт описывает последствия действия магии, а конкретно, как это выражается в Библиотеке Незримого Университета — месте с наибольшим скоплением магии на всём Плоском Мире. Здесь могущественные волшебные книги деформируют саму архитектуру здания и реальность как таковую: настолько, что никакому нормальному описанию это не поддаётся.

Подобно другим помещениям Незримого Университета, библиотека занимала куда больше места, чем позволяли предположить её наружные размеры, – магия всегда искажает пространство крайне странным образом. Возможно, эта библиотека, единственная во вселенной, обладала полками Мебиуса.

Терри Пратчетт
«Безумная звезда», 1986

Этот приём «описания без описания» неожиданно связывает Пратчетта с Лавкрафтом — тот ведь тоже все невообразимые ужасы дотошно не иллюстрировал, оставляя читателя гадать: да что же там за существа такие, что даже писатель не может подобрать для них правильных слов. «Плоский Мир» это, конечно, использует не для устрашения, но для шутки — и, немаловажно, — для усиления эффекта «необычности» магии и её последствий.

Магия как половой признак

При том, что Терри Пратчетт заимствует практически все культурные штампы, связанные с волшебством (жанр пародии, как бы, располагает), одно распространённое клише у него отсутствует — деление магии на тёмную и светлую. Магия Плоского Мира тоже неоднородна, но раздел её происходит по совсем другому принципу: на магию волшебников и магию ведьм. При этом мужчины не могут заниматься последней, а женщины — первой.

В мире фэнтези нет такой вещи, как мужчина-ведьма. <...> И точно не существует женщин-волшебников. Колдунья? Просто ведьма получше. Чародейка? Всего лишь ведьма с красивыми ногами.

Терри Пратчетт
писатель, автор цикла о «Плоском Мире»

Различия между ними весьма категоричны: магия волшебников всегда громкая, яркая и работает с «высокими» материям, у ведьм магия простая и ближе к природе. Они лечат людей, готовят снадобья, а их самое главное умение — вторгаться в разум живых существ. Разный у них и образ жизни: все волшебники живут в самом большом здании Анк-Морпорка, Незримом Университете, ведьмы же селятся в маленьких домах где-то у Овцепикских гор.

В их отличиях можно углядеть, например, конфликт города и деревни, но в основном, разумеется, Пратчетт так играется с социальными предрассудками насчёт пола. Образом мужчины как творца чего-то сложного и женщины как человека, близкого к природе и простому быту. Для него это очень простой, ненавязчивый и эффектный способ поговорить на тему гендерного равенства, всегда писателя занимавшую (и это задолго до массовой по ней истерии).

Не зря же одна из первых книг Терри — Equal Rites (созвучно с equal rights, «равные права») — рассказывает историю девочки, которая пытается поступить в Незримый Университет. Её владения магией невероятны, но попасть к волшебникам оказывается почти невозможно, уж слишком сильны вековые предрассудки.

Получается, что Пратчетт устанавливает правила, чтобы тут же их нарушить — и магия в данном случае выступает для него больше инструментом социальным, чем, собственно, фантастическим.

У нас название перевели как «Творцы заклинаний», так что игра со словами потерялась.

Магия и философия

Волшебников и ведьм в Плоском Мире объединяет, наверное, только одно: в обоих случаях высшей точкой мастерства использования магии считается умение её не использовать. Причины, правда, разные — опытные ведьмы не пользуются заклинаниями, потому что больше полагаются на «головологию» (то есть, в общем-то, на психологию).

Несмотря на многочисленные угрозы, Матушка Ветровоск никогда никого не превращала в лягушку. Она считала, что есть способ не такой жестокий, к тому же дешёвый и куда более приятный. Можно заставить людей думать, будто они лягушки.

Терри Пратчетт
«Ведьмы за границей», 1991

А старейшим волшебникам заниматься магией попросту некогда — ведь они ведут постоянную политическую борьбу за высшие чины. Отвлечёшься — и в лучшем случае в твоей еде окажется какой-нибудь яд.

Но сильнее всего идея «магии без магии» проявляется в книге «Воры времени» и персонаже по имени Лю-Цзе. Лю-Цзе — величайший монах Истории, возможно, один из самых могущественных магов во всём Плоском Мире. Но только, как к огромному разочарованию узнаёт его ученик Лудд Лобсанг, магию Лю не использует почти никогда. Ему всегда удаётся справиться с проблемами и без волшебства — и от того лишь сильнее эффект, когда он его всё же применяет.

Подобная идея корнями уходит в восточную философию даосизма. Конкретно, их учении у-вэй — «действии в бездействии», созерцательной пассивности. Состояния абсолютной гармонии и понимания реальности, совершенной эффективности в экономии внутренней энергии.

И если вы думаете, что это какое-то уж совсем притянутое сравнение, вот интересное наблюдение: имя Лю-Цзе уж больно сильно напоминает Лао-Цзы. Именно так звали основоположника даосизма, человека, придумавшего понятие у-вэй.

Лао-Цзы собственной персоной

Магия нарратива

Плоский Мир не просто живёт с магией — это место, которое без неё жить не способно. Все сказочные существа, боги и герои обитают на спине Великого А’Туина только потому, что это мир магии — место, где возможно всё, во что только способен верить человек. И даже свет здесь появляется утром благодаря волшебству — потому и работает совсем не как солнечный: он вязкий и медленный.

Плоский Мир работает на магии.

Терри Пратчетт
писатель, автор цикла «Плоский Мир»

Пратчетт выделяет три вида магии. Внутренняя магия связана с природой самого Плоского Мира — именно её смогли обуздать и разделить на «эти самые». Остаточная магия куда реже и опаснее, но и эффекты у неё сильнее: управлять ей могут в основном «чудесники», восьмые сыны восьмых сынов восьмых сынов, самые могущественные среди волшебников.

Вот только в прошлом от их могущества было столько проблем, что теперь появляются они крайне редко — специально для этого волшебники придумали целибат.

Наконец, самая важная магия Плоского Мира — магия Веры, или магия Историй. Её суть очень проста: всё, во что верят обитатели дискообразной планеты, начинает действительно существовать. Поэтому в Плоском Мире висящая на двери подкова оберегает от тёмных сил, а меч, который наделяют символической монархической силой, и правда начинает ей обладать.

Магические зеркала, используемые Лили Ветровоск, тоже попадают в эту категорию. Ведьмы верят, что если встать между двух зеркал, то твое собственное могущество будет в несколько раз умножено твоими отражениями. Вообще, это довольно глупое народное поверье, которое по какой-то нелепой случайности оказалось правдой.

Терри Пратчетт
«Ведьмы за границей», 1991

Идея очень похожа на ту, что использует Нил Гейман в «Американских богах» и «Песочном человеке» — о том, как создания из фантазий могут существовать лишь до тех пор, пока в них верят. У Пратчетта она несколько видоизменяется и, естественно, начинает нести более ироничный характер, хотя есть и точные совпадения с геймановской.

Например, «Санта-Хрякусе» прямо говорится, что даже Смерть не может путешествовать в некоторые места — если там в его существование не верят.

Фильм «Санта-Хрякус: Страшдественская сказка», 2006

Магия Историй у Пратчетта тесно связана с другим концептом, которому он дал имя narrativium. Это шестой главный элемент Плоского Мира: наряду с водой, огнём, землёй, воздухом и элементом неожиданности. Из-за него весь мир Пратчетта работает по законам историй — поэтому герои побеждают только когда численность врагов их перевешивает, а один шанс на миллион выпадает в девяти случаях из десяти.

В Плоском Мире, вещи случаются, потому что люди ждут, что они случатся. В Плоском Мире, восьмой сын восьмого сына должен стать волшебником. Нельзя избежать силы истории: результат неизбежен. Даже если, как в «Творцах заклинаний», восьмой сын на самом деле дочь.

Терри Пратчетт
Discworld Companion

Во-первых, этим концептом Пратчетт изящно объясняет любые странности и нестыковки мира — ведь тот работает по логике мифов и выдумок, а она лишь чуть рациональнее логики сна. Но что куда интереснее, он внедряет эту идею и внутрь историй тоже. Нарративиум — не просто сила, объясняющая Плоский Мир, но сила, которой его обитатели могут, при большом умении, пользоваться.

Так, в «Ведьмах за границей» главный антагонист Лилит де Темпскир использует силу сказок и поверий, чтобы остановить главных героев. Она подчиняет людей историям, в которые они верят, меняет их поведение и взгляды. Пратчетт открыто заявляет, что нарратив, или истории — не создание человека. Это самостоятельная сила, которая в том числе формирует сознание людей. А вовсе не наоборот.

Сказки — некая паразитическая форма жизни, играющая судьбами и калечащая людские жизни исключительно в целях собственной выгоды

Терри Пратчетт
«Ведьмы за границей», 1991

Для Пратчетта именно сила историй — самая мощная из всех магий. Может звучать банально, и выскажи эту идею какой-нибудь другой автор, она бы наверняка звучала поверхностно и неубедительно.

Но когда человек, всю жизнь посвятивший историям, человек, не перестававший создавать даже когда здоровье не позволяло ему писать и читать самостоятельно, заявляет, что ничего могущественнее историй в мире ничего не может быть — ему почему-то веришь.

#месяцмагии #лонг

{ "author_name": "Ефим Гугнин", "author_type": "self", "tags": ["\u043c\u0435\u0441\u044f\u0446\u043c\u0430\u0433\u0438\u0438","long","\u043b\u043e\u043d\u0433"], "comments": 32, "likes": 294, "favorites": 353, "is_advertisement": false, "subsite_label": "read", "id": 40585, "is_wide": false, "is_ugc": true, "date": "Sun, 24 Feb 2019 16:43:30 +0300" }
{ "id": 40585, "author_id": 36827, "diff_limit": 1000, "urls": {"diff":"\/comments\/40585\/get","add":"\/comments\/40585\/add","edit":"\/comments\/edit","remove":"\/admin\/comments\/remove","pin":"\/admin\/comments\/pin","get4edit":"\/comments\/get4edit","complain":"\/comments\/complain","load_more":"\/comments\/loading\/40585"}, "attach_limit": 2, "max_comment_text_length": 5000, "subsite_id": 64958 }

32 комментария 32 комм.

Популярные

По порядку

Написать комментарий...
16

За все годы творчества качество его романов если и упало, то совсем незначительно: последние книги Пратчетта читать так же интересно, как первые.

Не соглашусь. Все-таки болезнь сказывалась, и довольно явно. В первую очередь это касалось самих сюжетов - если раньше были истории про то, "как поймать Деда Мороза" и Торговом-центре паразите размножающемся через снежные шары, то в последних книгах достаточно приземленные проблемы в стиле "наладить работу почты, банка и построить паровоз".

Пока Ринсвинд живёт в средневековом Анк-Морпорке, второй главный герой, Двацветок, приплывает из Агатовой империи — страны, по описанию вполне похожей на современные.

Неа, потом все-таки оказалось что это типичный средневековый Китай.

Вот то, что с Агатовой империи пошла мода заменять "наши" изобретения магическими аналогами (в основном, чертиками) - это да.

А старейшим волшебникам заниматься магией попросту некогда — ведь они ведут постоянную политическую борьбу за высшие чины. Отвлечёшься — и в лучшем случае в твоей еде окажется какой-нибудь яд.

Так при Чудакулли все устаканилось. Просто профессура там ленивые и избегают студентов как огня, кроме Тупса)

Вообще, у Пратчетта, как ни странно, магия больше всего раскрывается в цикле про Ведьм, а не про Ринсвинда.

Там становится понятно что магия не только вопрос веры, но и тренировок (матушка Ветровоск и пчелиный рой, например). То есть магия у Пратчетта в корне не особо отличается от классической фентезийной, просто у него все маги - ленивые распиздяи, а ведьмы - старые грымзы, которые крайне не охотно делятся своими секретами, отсюда и скупое общее описание магии как таковой)

Ответить
8

Ты не поверишь, но большинство современных людей не знают как работает даже обычный пленочный фотоаппарат и вполне убеждаемы в том, что внутри картинки рисуют маленькие чертики, если ты конечно захочешь их в этом убедить. У меня брат кабельщик на телесети, есть пара знакомых электриков и пара инженеров с электростанции. Под пивко жалобы у всех одни - насколько тупым стал современный обыватель, включая их жен, верящий в научные достижения как в нечто религиозное или демоническое. Куча людей проводят ритуалы с техникой, болтают с ней, смотрят на часы и искренне верят что в определенное время даже микроволновка греет "вкуснее", проч.
Сильно подозреваю что описывая чертиков Автор искренне посмеялся над этими людьми, хз какая еще ирония в этом могла быть скрыта. А у него везде ирония.

Ответить
1

в общем-то люди не стали тупыми сейчас, так было всегда, ведь это не то чтобы глупость - это мифологическое мышление, привычка к нему. веками оно с нами было; веками нам от него избавляться.
в этом контексте жаль, что в статье не упомянут другой плоский мир, не из цикла о, кхм, Плоском мире. в "Страте" Пратчетт сразу и про магию, и про науку высказался.

Ответить
0

Ну как... раньше фотоаппаратами, потом и компами пользовались те, кто более или менее понимал их принцип действия. Сейчас это "поп-техника", которой пользуются все кому не лень. Я надеюсь самолеты не станут "водить" так, как это происходит с современными автомобилями. А то и так на дорогах страшно, а с самолетами - то вообще как жить непонятно.

Ответить
7

Все-таки болезнь сказывалась, и довольно явно. В первую очередь это касалось самих сюжетов - если раньше были истории про то, "как поймать Деда Мороза" и Торговом-центре паразите размножающемся через снежные шары, то в последних книгах достаточно приземленные проблемы в стиле "наладить работу почты, банка и построить паровоз".

Под конец его потянуло на социальную повестку, но причем тут болезнь вообще? Люди при потере остроты ума перестают писать про торговые-центы паразиты и начинают писать про работу почты? Серьезно, это ваш тезис?

Так при Чудакулли все устаканилось

Точнее при создании местного компуктера, студенты перестали гнаться за карьерой и стали массово хикканить.

Ответить
2

При том, что на место интересным, закрученным и самобытным сюжетам пришли банальные.

Ага. Так массово, что у Тупса было всего 3 студента на кафедре.

Ответить
8

Это как бы субьективное мнение. Мне вот например цикл "стража" нравится больше всех. За ним "смерть". А всякий университет с ведьмами уже дальше. "Опочтарение" куда лучше унылой "Шляпы и посоха".
И что вы с этим будете делать?
Ну, то есть, ваше-то мнение не изменится, но как теперь утверждать, что это что-то объективное, а не просто мнение вас и ещё нескольких человек?

Ответить
8

Так, я конечно все понимаю, но каким образом цикл Липвига "банален"? Я лично видел гораздо больше фентези про эпические походы, варваров, магов и кольца. А вот хорошего доброго фентези про шарлатана уровня МММ, поднимающего с колен почтовый бизнес на фоне индустриализации я видел крайне мало.

Ответить
4

Как поймать деда мороза - 40 книга в то время, когда книга о почте - 38 книга цикла о плоском мире.

Ответить
7

За все годы творчества качество его романов если и упало, то совсем незначительно: последние книги Пратчетта читать так же интересно, как первые.

Хорошая шутка для рекламной аннотации, но совершенная неправда.
Творчество Пратчетта достаточно очевидно делится на три этапа: первые ученические романы, где они ищет себя и вырабатывает приемы; зрелая фаза с лучшими оригинальными вещами; поздняя осень с утомительными самоповторами и потерей мастерства (болезнь увы).

Ответить
6

На мой взгляд его поздние работы просто стали мрачнее, те что про гоблинов, или последние про Тиффани. Первые, про Ринсвинда, гораздо слабее.

Ответить
5

Да, первые три слабоваты. Это и есть его "весна". И надо отметить если он сумел себя найти за 3 книги из полусотни, то он довольно быстро развил свой талант.

Ответить
2

Абсолютная правда, но, имхо, читать всё равно интересно каждую книгу.

Ответить
1

Отчасти правда. Но вот читал "Кота Мориса и учёных грызунов", как раз из последнего периода, очень даже зашло, словно в первый раз читал. Возможно из-за того, что сам сюжет очень отстранённый. Правда я не всё в Плоском мире читал.

Ответить
7

Интересно, будет ли в рамках месяца магии сборный лонгрид про различные уникальные магические системы из разных миров?
надеюсь, в нём не забудут про "Колесо Времени"

Ответить
1

Комментарий удален по просьбе пользователя

Ответить
0

Я думаю, она ближе к сериалу точно будет.
Ну или я когда-нибудь соберусь и запилю лонгрид.

Ответить
5

Ну вот, про "существует, пока верят" - есть, а про "Малых богов" - нету.

Ответить
–1

Так это уже не про магию, а про религию. Тема родственная, но другая.

Ответить
5

Я человек простой, я вижу статью про плоский мир - ставлю лайк.

Ответить
2

За все годы творчества качество его романов если и упало, то совсем незначительно: последние книги Пратчетта читать так же интересно, как первые.

Даже наоборот, самые первые книги про Ринсвинда были откровенно посредственными.

Ответить
0

Там в тексте есть про это дальше)
В чуть мягкой форме, но всё же

Ответить
2

Блин, вот почему никто и никогда не вспоминает его Страту? Она не из цикла, но тоже про плоский мир и вот там действительно интересно объясняется, как работает он вообще и магия в частности. Хотя это фактически и неверно, но прочитав Страту, мне до сих пор кажется, что весь плоский мир - тот самый и работает именно по ее законам

Ответить
0

Книги Пратчетта строились по одной схеме: сперва 2/3 книги смишнявки, сарказм и йумор, а в конце ГГ со стиснутыми зубами и сфинктером начинает превозмогать главного злодея/злодеев, обретая из ниоткуда мегасилы, после чего забарывает злодея, смищно щютит на последних двух страницах и... всё, конец.

Ответить
1

Великолепная статья. Поклон в пол!

Ответить
0

Начал читать Цвет Волшебства. Подскажите, как лучше читать - в порядке библиографии или по той схеме, где сначала весь цикл "Волшебники и герои", затем "Ведьмы" и т.д.?

Ответить
1

Лучше библиографии, на мой взгляд. Потому что между циклами бывают пересечения — во всяких забавных деталях, мелочах, персонажах.

Ответить
3

Ну вот я тоже так подумал, а то, как мне кажется, будет странно, закончив цикл Ринсвида, которого автор аж в 2009 дописал, переходить к новому циклу, первая книга из которого снова из раннего творчества. Блин, почему нельзя сохраниться и попробовать оба варианта прочтения? :D

Ответить
0

Да пидор ваш Торричелли!

Ответить
0

Æто вообще что? И зачем? И почему здесь?

Ответить
4

Не спугни, пускай пасётся, главное не смотреть ему прямо в глаза.
И не кормить. И не отвечать. И вообще, советую представить его в виде трельяжа и обходить стороной.

Ответить
0

прочитал когда-то с десяток книг из плоского мира, и почему-то никогда не видел иллюстраций по этим произведениям. Пошел поискал и офигел...

Ответить
0

Прямой эфир

[ { "id": 1, "label": "100%×150_Branding_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox_method": "createAdaptive", "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "ezfl" } } }, { "id": 2, "label": "1200х400", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "ezfn" } } }, { "id": 3, "label": "240х200 _ТГБ_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fizc" } } }, { "id": 4, "label": "240х200_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "flbq" } } }, { "id": 5, "label": "300x500_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "ezfk" } } }, { "id": 6, "label": "1180х250_Interpool_баннер над комментариями_Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "clmf", "p2": "ffyh" } } }, { "id": 7, "label": "Article Footer 100%_desktop_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fjxb" } } }, { "id": 8, "label": "Fullscreen Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fjoh" } } }, { "id": 9, "label": "Fullscreen Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fjog" } } }, { "id": 10, "label": "Native Partner Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyb" } } }, { "id": 11, "label": "Native Partner Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyc" } } }, { "id": 12, "label": "Кнопка в шапке", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fdhx" } } }, { "id": 13, "label": "DM InPage Video PartnerCode", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox_method": "createAdaptive", "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "clmf", "p2": "flvn" } } }, { "id": 14, "label": "Yandex context video banner", "provider": "yandex", "yandex": { "block_id": "VI-250597-0", "render_to": "inpage_VI-250597-0-1134314964", "adfox_url": "//ads.adfox.ru/228129/getCode?pp=h&ps=clmf&p2=fpjw&puid1=&puid2=&puid3=&puid4=&puid8=&puid9=&puid10=&puid21=&puid22=&puid31=&puid32=&puid33=&fmt=1&dl={REFERER}&pr=" } }, { "id": 15, "label": "Плашка на главной", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "byudo", "p2": "ftjf" } } }, { "id": 17, "label": "Stratum Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fzvb" } } }, { "id": 18, "label": "Stratum Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "tablet", "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fzvc" } } } ]
Уве Болл вернулся в кино
и начал экранизировать flash-игры
Подписаться на push-уведомления