Прощание. Карл Уве Кнаусгор

Карл Уве Кнаусгор – давно превратился в культовую фигуру, обросшую мишурой, от которой стоит избавиться, прежде чем начать читать. В качестве введения несколько ремарок. «Моя борьба» - не биография в полном смысле, а вымысел с автобиографическим сюжетом. Сейчас такие произведения модно называть автофикшном. Но Кнаусгор отнюдь не первый и не последний в жанре. Сотни тысяч авторов писали такую прозу до него. Например, тот же Генри Миллер. Да и само слово автофикшн впервые прозвучало от Пауля Низона уже почти полвека назад.

Разбираться в чем феномен Кнаусгора мне неинтересно. А вот есть ли у него в книгах качественная литература, однозначный ответ – есть. Большинство авторов делится на две большие категории. Первая – художник-мыслитель, например, де Сад, Хосе Доносо, Борхес, Томас Манн, Томас Пинчон, Данило Киш, Мирча Кэртэрэску и другие, вторая – художник-поэт: Милош Црнянский, Макс Блехер, Леопольдо Маречаль, Фёдор Сологуб и т. д. Кнаусгор из второй категории. Не стоит искать в его книгах глубоких философских размышлений, но жизнь у него прорисована великолепно: первый подростковый секс, первая выпивка, первая любовь, ученические годы, первый писательский опыт, первый художественный роман.

Главная же сюжетная линия строится вокруг отношений героя со своим отцом, как при жизни, так и после смерти. Амбивалентность чувств протагониста по отношению к родителю нарастает накопительным эффектом. Первое сообщение о смерти отца вводит героя в шок и растерянность. Несмотря на кажущуюся ненависть, приходит осознание, что протагонист испытывал его влияние на протяжении всей своей жизни. Блум когда-то назвал это страхом влияния. И хотя критик писал про поэтов и литературных отцов, тоже самое справедливо и в жизни. Постепенное освобождение героя приходит через принятие и осознание смерти своего родителя.

Описывая взаимоотношения героя с отцом, Кнаусгор раскидывает по тексту многочисленные флэшбеки с отсылками к детству, отрочеству, юности, создавая задел для всего цикла. Не зря «Мою борьбу» периодически сравнивают с «Поисками утраченного времени» Пруста. «Прощание» лишь маленький кирпичик большого исследования памяти и жизни. А быть или не быть его соавтором решать читателю.