Мои красные небеса. Лэнс Олсен

Часто, начиная новую книгу, Олсен обращается к историческим фигурам, которых вписывает в свои масштабные полотна. Вдохновившись картиной Отто Фройндлиха «Мое небо красное», автор описывает один день в 1927 в Берлине. Художник был одним из первых представителей абстрактного искусства. «Моё красное небо» - напоминает не то флаг, не то гильотину с просветом посередине. Красные и черные оттенки символизируют две противоборствующие силы. Возможно, в картине скрыт политический подтекст. Красный – символ коммунистического флага, чёрный – символ анархии. Олсен же вкладывает свой смысл в цвета, и как истинный художник использует их как инструмент, воплощая свою вариацию «Моего красного неба».

Сам роман разделен на три части, соответствующие трём частям картины. Красные, сине-белые и чёрные оттенки. Начинает Олсен с разрозненных историй исторических персонажей, поражающих воображение: Вернер Гейзенберг, Владимир Набоков, Арноль Шёнберг, Альбан Берг, Роза Люксембург, Грета Гарбо, Эмиль Яннингс, Томас Манн, Отто Дикс, Робрет Музиль, Вальтер Беньямин, Людвиг Витгенштейн и другие. Причем во всех историях разбросаны цветовые маркеры разных оттенков, наиболее близкие спектру части, в которое рождаются главы. Все истории постепенно уплотняются. Цветов становится меньше, пока совсем не исчезают, а текст соединяется в одну сплошную бесцветную массу высокой плотности, где буквы уже различаются с трудом. Спектр вырождается в черную дыру, которая затягивает все буквы и фразы, готовые исчезнуть совсем.

Квинтэссенцией точки исчезновения и соединения всех историй служит отель «Адлон», где переплетаются судьбы многих героев, в том числе и Розы Люксембург, превратившейся в бабочку.

Нарратив Олсен строит своим излюбленным коллажным способом. Но, если в «Календаре сожалений», соединительная ткань была условна, так как автор работает со временем и пространством. Пересечения персонажей в «Календаре» - некое фантастическое допущение. В «Моих красных небесах» связь вполне могла бы существовать, ведь персонажи ограничены одним днём и одной локацией. На ум сразу приходит «11 минут» Сколимовски, где режиссер использовал похожую технику с чуть меньшим количеством соединяющих историй. Для усиления вайба Берлина 20-х Олсен обращается к приему вставки «кинохроник» (похожий прием использовали Дос Пассос, Дёблин, Джон Хоукс, Ильза Тильш и многие другие), отдавая дань модернизму. И, конечно, же схлапывание историй приближается к моменту восхождения Гитлера, который также появляется в романе, причем ближе к концу чаще. И именно зло, как бы это не звучало банально, может быть тем чёрным цветом, отраженном на нижней границе картины Фройндлиха и в чёрной массе из букв, к которым свелись истории.