«Трава» и «Сурвило». Два романа, одна рецензия

Очень долго вынашивала идею парного обзора на графические романы «Трава» Ким-Жандри Кымсук и «Сурвило» Оли Лаврентьевой. И время пришло. Расскажу, почему истории, созданные в разных концах мира, разными авторами и о разных женщинах, невероятно похожи — до мистической дрожи. Перечислю несколько глобальных совпадений — при том, что и «Сурвило», и «Трава» на 200% самобытные, авторские, личные истории.

Как там говорил Юрий Гагарин? Поехали.

Оба романа создали женщины-художницы, имеющие значительный, в том числе международный, опыт. Обе творят немейнстримные, сложные и многоплановые инди-комиксы, где выступают и сценаристками, и художницами. Возрастная разница между ними сравнительно небольшая, около 15 лет.

Ольга Лаврентьева родилась в 1986 году, окончила факультет искусств Санкт-Петербургского государственного университета. Участвовала в международных выставках графики и рисованных историй в России, Финляндии, Швейцарии, Германии, США и других странах. Работает в жанрах документального комикса с оттенками мистики. Создала «ШУВ. Готический детектив в восьми главах, с прологом и эпилогом» — автобиографический комикс, «Свою Атлантиду» и многие другие замечательные истории.

Ким-Жандри Кымсук — южнокорейская художница комиксов и переводчица. Она старше Ольги и родилась в 1971 году в уезде Кохын. Много лет жила и работала во Франции, где изучала живопись и скульптуру.

Основные работы: «Ожидание» — графический роман о семье, разделённой во время Корейской войны; «Собаки» — хроника, где собака не только друг человека, но и еда; «Голое дерево» и другие комиксы.

Оба романа охватывают схожие временные отрезки, хотя и в разных странах.

Центральной темой семейной истории «Сурвило» является период от 1930-х годов до наших дней. Основные события разворачиваются в 1930-е — 1940-е годы. Это время сталинских репрессий (отец главной героини, Валентины Викентьевны Сурвило, был арестован в 1937 году), ссылок и блокады Ленинграда.

История композиционно строится по принципу «рассказ в рассказе» и начинается с истории, которую Оля записывает со слов бабушки. Разговором с бабушкой роман и завершится.

Сюжет «Травы» начинается в 2016 году, а потом переносится в тридцатые годы. Ключевой исторической точкой отсчёта назван 1937 год — начало Японо-китайской войны. В повествовании присутствует и сама автор — она рассказывает, как работает над книгой, встречается с героиней своей истории и переживает, что может не дорисовать роман.

Казалось бы, у советской девушки Вали — с заботливыми матерью и отцом, любящей сестрой, учёбой — мало общего с кореянкой Ли Оксон: вечно голодной, неграмотной девчонкой, которой мать проткнула руку шилом только из-за того, что девочка сорвала чужую хурму. И всё же девушки невероятно похожи — они жертвы, песчинки, подхваченные мировыми потрясениями, перетёртые их жерновами, поломанные, истерзанные, но в итоге дожившие до преклонного возраста.

Валентина родилась в 1925 году в Ленинграде. Её беззаботная жизнь обрывается в 1937 году, когда отца, поляка по национальности, арестовывают. Долгое время семья Сурвило пишет письма, в том числе Сталину, в надежде найти и вернуть отца. Но только много лет спустя станет известно, что его расстреляли практически сразу после ареста.

Валя успела поступить в техникум, но все надежды её и сестры разрушила война. Как дочь «врага народа», она смогла устроиться на работу только санитаркой в тюремную больницу.

Самым страшным испытанием — и физическим, и моральным — стала блокада Ленинграда. Потеряв ещё до войны мать, Валя лишается и сестры. К концу войны девушка осталась единственной выжившей из семьи. В 1945 году она вышла замуж и всю жизнь работала бухгалтером. Однако пережитые события оставили глубокий след, и даже в благополучные годы Валентину Викентьевну мучают кошмары и тревога за близких.

Ли Оксон появляется на свет в Пусане в период японской оккупации. Семья живет в постоянной нужде, и родители, полагая, что так она сможет хотя бы не голодать, отдают девочку в чужую семью. В 15 лет Ли Оксон, возвращавшуюся домой, похитили, насильно вывезли в Китай и заставили работать на «станции утешения» — публичном доме для японских солдат. Там она провела три года в нечеловеческих условиях, подвергаясь ежедневному насилию со стороны десятков военных.

Послевоенная жизнь Ли Оксон тоже не сложилась. Её первый муж исчез, оставив её ухаживать за его больными родителями; второй супруг страдал алкоголизмом и игровой зависимостью.

Финал у историй разный.

Валентина обрела семью, и хотя трагические события прошлого отбрасывают на настоящее тени тревоги и страха, конец истории оптимистичен: последняя из Сурвило встречает старость в кругу близких любящих людей.

Ли Оксон так и не научилась читать и писать, а, вернувшись из Китая на родину в Корею, столкнулась с осуждением из-за «занятия проституцией» и оказалась ненужной даже близким родственникам. Ли Оксон поселилась в «Доме совместного проживания» в Кванджу, где и познакомилась с художницей Ким-Жандри Кымсук.

Обе истории решены в чёрно-белом изображении. Художницы используют тушь, пятна разной интенсивности, штриховку и размывку.

Рисунки Кымсук выполнены в традиционной восточной технике тушью на рисовой бумаге. Она передаёт и красоту корейских полей с тщательно выписанными веточками и птичками, и мрачные, тяжёлые сцены на станции утешения, используя плотную, тяжёлую манеру работы кистью. Чем мрачнее события — тем больше чёрного. Сцена первого изнасилования Ли Оксон — это 19 чёрных кадров, три страницы пустоты, боли и темноты.

Оля также передаёт эмоции чёрным и серым различной интенсивности. В её повествовании природа становится важным участником событий. В счастливые моменты герои прорисованы более детально, контрастно. В моменты горя, отчаяния, страха изображение зыбится и плывёт.

Принудительное перемещение и изоляция героинь. Валентина проходит через ссылку, Ли Оксон — через похищение и вывоз в Китай. Обе оказываются вырваны из дома и привычного мира, в пространстве, где человек не может распоряжаться собственной жизнью.

Внимание авторов к телесности. Обе художницы показывают и рассказывают, что происходит с женским телом в результате голода, холода, страха, насилия.

Социальное отвержение. Валя — дочь «врага народа», и это ограничивает её возможности, доступ к работе и обучению, а также определяет отношение окружающих. Ли Оксон — бывшая «женщина для утешения»; общество относится к ней с осуждением, стыдом и отторжением.

Потеря семьи и одиночество. Валентина теряет отца, мать, сестру и к концу войны остаётся единственной выжившей. Ли Оксон тоже проходит через разрыв родственных связей: близкие оказываются чужими, а её прошлое становится для них неудобным. Обе героини доживают до старости, но чувство утраты навсегда остаётся с ними.

Природа как контрапункт истории. У Кымсук это трава, поля, птицы, ветки — хрупкая красота, которая продолжает существовать рядом с насилием. У Лаврентьевой — снег, метель, река, небо, холод и свет. Природа живёт своей собственной жизнью, невзирая на трагедии, которые разворачиваются на ее фоне.

Схожий издательский путь и сверхзадача. Обе книги вышли на русском языке в «Бумкниге». Обе получили международный резонанс. И «Сурвило», и «Трава» сопротивляются забвению. Они возвращают имя женщинам, у которых история, репрессии, война и власть пытались это имя отнять.

А вы читали «Траву» и «Сурвило», рецензия моя достоверна? Делитесь мнением о произведениях в комментариях: какие сцены или страницы запомнились вам больше всего? Согласны ли вы, что эти две истории похожи, или видите между ними больше различий? Буду рада обсуждению.

Зы: у меня есть канал, я там пишу всякое про комиксы. Заходите!