Драматургия в играх: почему одни забываешь за минуту, а другие оседают в голове?

Привет. Попалась мне в одной книге мысль, за которую я зацепился и долго не мог отпустить. Хочу разобраться в ней вслух.

Есть два типа историй. Одни — как сладкая вата со вкусовыми добавками: ярко, вкусно, тает во рту и через минуту ты не помнишь её вкуса, один только сахар. Другие оставляют послевкусие — ты прошёл, выключил, лёг спать, а в голове всё крутится: «а правильно ли он поступил? а как бы я? а что это вообще было?»

Как вообще получается влиять на человека через игру? Что за магия прячется внутри этого — и можно ли ей научиться?

Сто лет назад жил немецкий драматург Бертольт Брехт. Антифашист, теоретик, режиссёр — фигура огромная, повлиявшая на весь современный театр. И у него была идея, которая меня зацепила.

Брехт ненавидел, когда зритель просто плачет в зале. Казалось бы — что плохого, тронули человека до слёз, значит хорошая пьеса? А он считал наоборот. Если зритель выплакался и ушёл домой успокоенным — театр проиграл. Человек «разрядил» эмоции, как выпустил пар, и ничего в нём не изменилось.

Брехт хотел другого. Чтобы зритель не растворялся в истории, а смотрел на неё чуть со стороны — и думал. Не «бедный герой», а «почему мир устроен так, что герой вынужден так поступать?». Он называл это «эффектом очуждения» — намеренно показывал привычное под таким углом, чтобы человек не глотал не глядя, а удивлялся и анализировал.

Чтобы почувствовать эффект отчуждения изнутри, возьмите пьесу, выберите в ней героя и попробуйте использовать следующие приемы:

Перевод текста в третье лицо;
Перевод текста в прошедшее время;
Чтение роли с ремарками и комментариями от себя.

Ради этого он ломал ту самую «четвёртую стену» — невидимую границу между сценой и залом. Актёры обращались прямо к зрителям. На сцену вешали таблички. Действие прерывалось песнями. Декорации были подчёркнуто условными — никакой иллюзии «настоящей жизни». Актёр не «становился» героем, а как бы показывал его, пересказывал — как свидетель, а не как сам персонаж.

Его «Трёхгрошовая опера», «Мамаша Кураж», «Добрый человек из Сезуана» до сих пор идут по всему миру. Не потому что трогают. Потому что заставляют думать.

Вот тут интересно. Игры по природе — полная противоположность Брехту. Они хотят тебя погрузить с головой. Чтобы ты забыл что держишь геймпад, поверил в мир, сросся с героем. Никакого «взгляда со стороны» — наоборот, ты внутри.

И всё же лучшие игры умудряются делать ровно то, чего хотел Брехт — оставлять тебя думающим. Просто другим путём.

Возьми Atomic Heart. На StopGame есть отличный разбор, и там подмечена точная вещь: сюжет игры собран из клише — но в него вдыхают жизнь сложные, многогранные персонажи. И привычные штампы маскируют финальный поворот. Они усыпляют внимание; игрок не видит красных флагов, игнорирует факты которые не сходятся между собой. Он чувствует куда должны приводить подобные истории — и не замечает, что оказался в центре чего-то более сложного, чем боевик категории Б.

И вот ещё мысль оттуда, от которой меня проняло. Сеченов, главный антагонист, хочет исправить человечество — но не потому что понимает про людей что-то особенное. Наоборот, он хочет переделать людей, потому что не понимает их. Не понимает, как работают доверие и дружба. Это уже не про роботов и альтернативный СССР. Это про любого человека который «причиняет добро» не спросив. Выходишь из игры — а мысль остаётся.

The Last of Us — про то, на что ты готов пойти ради любви, и стоит ли спасение человечества одной жизни. SOMA — про сознание и что вообще делает тебя тобой; игроки пишут, что думают о её финале спустя годы. BioShock — про свободу воли и цену абсолютной свободы. The Talos Principle прячет целый философский трактат за головоломками про кубы.

Объединяет их одно: они не дали тебе «выплакаться» и забыть. Они оставили вопросы в голове.

С этой книги всё и началось. Ханна Никлин, «Как пишут игры» — я взял её чтобы разобраться в ремесле, а вышел с головой полной вопросов про смысл и драматургию. Никлин — геймдизайнер и сценарист, но пришла в игры из театра, у неё PhD как раз о связи театра и игр. И Брехт у неё — фундамент мышления. Кстати, если ты читал эту книгу — напиши в комментах как тебе, интересно мнение.

Книга, к слову, больше про построение диалогов, чем про сюжет — но одна её мысль засела. У Никлин «брехтовский инстинкт»: она считает, что честнее не прятать условность, а признавать её. Что искусство, которое не притворяется реальностью, а честно говорит «я история» — порой бьёт сильнее, чем то, что маскируется под жизнь.

С ней спорят — и я в этом споре скорее посередине. Не думаю, что погружение мешает думать. По-моему, можно и погрузить, и заставить размышлять. Вопрос только — как удержать оба конца.

И тут я возвращаюсь к своему детективу — да-да, блог ведь всё-таки про разработку моей игры. Потому что детектив, может, самый «брехтовский» жанр из всех, просто мы об этом не думаем.

В мелодраме ты сопереживаешь. В детективе ты не веришь. Ты слушаешь персонажа и думаешь: а правду ли он говорит? Почему отвёл взгляд? Что не сходится? Детектив по природе не даёт тебе расслабиться и просто чувствовать — он держит твой ум включённым. Это и есть тот самый «критический зритель» Брехта.

А мой детектив добавляет ещё кое-что. В него играют вместе. Друзья садятся, спорят, выдвигают версии, доказывают друг другу. И вот это пространство между игроками — где кипит спор «да нет, это не он, смотри на время в ежедневнике!» — для меня и есть цель. Не чтобы человек просто утонул в эмоциях и забыл. А чтобы компания людей думала вслух, сомневалась, рассуждала о том, кто врёт и почему.

Я не хочу, чтобы «Остров ветров» был сладкой ватой для мозга. Чтобы прошёл, узнал имя убийцы и забыл. Я хочу, чтобы после неё осталось послевкусие — про доверие, про то как легко обвинить невиновного, про то что у каждого «подозреваемого» своя правда. Чтобы финал был не точкой, а вопросом.

Получится ли — не знаю. Но цель именно такая.

Игры давно перестали быть просто развлечением. Они умеют то же, что книги и кино — а иногда и больше, потому что ты не наблюдаешь со стороны, ты внутри, ты сам принимаешь решения и сам за них отвечаешь.

И мне кажется, в этом и есть высшая планка для любого кто делает истории — хоть в большой студии, хоть в одиночку по вечерам на Twine. Не развлечь и отпустить. А зацепить так, чтобы человек ещё долго ходил и думал. О себе, о других, о том как мы все друг с другом устроены.

А какая игра тебя заставила думать ещё долго после прохождения? Не «понравилась», а именно — оставила вопрос, который ты потом крутил в голове? Поделись в комментах мыслями, очень интересная аудитория на DTF, думаю есть что и с кем обсудить)

Биография и теория Брехта, «эпический театр»