Сто букв грома и Музей Кутузингтона: как мы переводим «Поминки по Финнегану».

Нас двое, Алексей Шерстнёв и Корней Боргояков, и мы переводим на русский «Поминки по Финнегану», последний роман Джойса. Про эту книгу принято говорить, что перевести её нельзя. Если под переводом понимать замену английских слов русскими, так и есть: почти каждое слово у Джойса склеено из нескольких, из разных языков сразу, и при словарном переводе рассыпается.
Сам Джойс, впрочем, переводил свою книгу совсем по-другому, и мы решили идти за ним. Ниже рассказываем, как это устроено, на примерах из первой главы. Её можно прочитать целиком, ссылка в конце.

Как Джойс переводил себя сам

Весной 1930 года Джойс предложил Сэмюэлу Беккету перевести на французский кусок «Поминок» про Анну Ливию Плюрабель. Беккет позвал на помощь друга, Альфреда Перона. Они просидели над текстом всё лето и дошли до вёрстки. Тут Джойс публикацию остановил, потому что решил, что перевод не готов. Он собрал другую компанию и стал переделывать текст под своим присмотром. Главное сделали за пятнадцать встреч по три часа, по четвергам у Поля Леона. Леон читал вслух английский текст, поэт Филипп Супо французский, а Джойс курил в кресле и слушал. Перевод вышел в мае 1931 года.

Во французском тексте многое поменялось. Реки, названия которых рассыпаны по разговору двух прачек, стали другими реками. Детская считалка, в которой англичанин слышит Лиффи, превратилась в ту, что знает парижский ребёнок. За точностью отдельных слов Джойс не гнался. Ему было важно, чтобы французская страница журчала, спотыкалась, смеялась и засыпала в тех же местах, что и английская. Через несколько лет он проделал то же самое по-итальянски, с Нино Франком.

Что делаем мы

Мы попробовали сделать так же по-русски: написать «Поминки» заново из русского материала, так, как сделал бы сам Джойс, будь русский одним из его языков.

Слова, в которые у Джойса вбито по три, по пять значений, мы не раскладываем на части и не заменяем объяснением. Мы их перековываем, пока русское слово не станет таким же тяжёлым и таким же смешным, как английское. Чужие реалии, где позволяет игра, меняем на свои. А служебную часть фразы (предлоги, союзы, порядок слов) держим прозрачной. Спотыкаться читатель должен там, где этого хотел Джойс. Если он спотыкается о наш синтаксис, это уже наша ошибка.

Вот первая фраза: «рекатечь, мимо Евы и Адама, от излучины берега к лукоморью, несёт нас по коммодиозному Викову витку круговорота обратно к Хоутскому Чертогу и Эдемским околицам». У Джойса здесь спрятаны философ Вико с его круговоротом истории и инициалы главного героя, HCE. У нас Вико остался на месте, инициалы тоже (Х. Ч. Э.), а к дублинскому берегу прибило пушкинское лукоморье.

Ещё пример из той же главы. Смотрительница водит экскурсию по музею, посвящённому Ватерлоо. Для дублинца это своя история: Веллингтон родился в Дублине. У русского читателя такая история тоже есть, это 1812 год, поэтому у нас так: «Это сюдой в музейную. Шапки долой, как входите! Таперича вы в Кутузингтоновой музейной». Дальше по залам пойдут «трёхпобедная треуголка Линолеона», «Тарутинские вдовы!» и «Мать честная Смоленская!».

Сто букв грома

В самом начале книги падает каменщик Финнеган, и раздаётся гром. У Джойса этот гром записан одним словом ровно из ста букв, и слово «гром» звучит в нём сразу на многих языках. Мы пересчитали свой, у нас тоже сто:

бабабадамвавиладамтарарадамгромомгримомхромомгрымомневтономпетроперуномперкуномуккономухнулрухнулбух!
Звучит это так:

Перун там точно есть. Кроме него спрятались ещё два громовержца и несколько знаменитых падений, ищите сами. За книгу такой гром гремит десять раз.

В два голоса

Больше всего мы возились со звуком. «Поминки» написаны для голоса: Джойс читал их вслух друзьям, а в 1929 году записал на пластинку кусок про Анну Ливию. Запись легко найти. Послушайте хотя бы минуту, и станет понятно, что половина смысла тут живёт в звуке.

Поэтому работали мы вслух. Один читал английскую страницу, другой русскую, и мы слушали: там ли ударил гром, так ли бормочет река, тот ли шаг у баллады о Перссе О'Рейли, тем ли шёпотом переговариваются в сумерках прачки, прежде чем стать деревом и камнем. Если русская страница звучала иначе, мы её переделывали, сколько бы раз ни пришлось. Почти как Леон с Супо, только Джойса в кресле у нас не было.

Отсюда наша главная просьба: читайте вслух. Хотя бы иногда, хотя бы вполголоса. Многое, что глазу кажется тёмным, ухо узнаёт сразу.

Путеводитель перед главой

Ещё мы решились на путеводители. Перед каждой главой стоит свой путеводитель. В нём сказано, о чём глава, кто есть кто и под какими именами, где всё происходит. Глава разбита на сцены, у каждой есть название и адрес, а в конце дана карта всей главы на одном развороте.

Мы долго спорили, ставить их до главы или после, и поставили до. Сюжет в «Поминках» заранее не испортишь, в привычном смысле его там нет. Зато сбиться с дороги проще простого: Джойс не предупреждает, что спальня стала трактиром, трактир кораблём, спящий холмом, а холм городом.

Путеводитель ничего не толкует и ничего не разгадывает. Он только говорит, где вы сейчас, как спутник, который знает местность и молчит, пока его не спросят. Если перевести на язык игр с открытым миром, это карта, а не прохождение.

А потом начинается то, ради чего мы всё затеяли. Вы читаете главу и в тёмных местах вдруг узнаёте: вот та лестница, вот те двое у кургана, вот письмо, о котором говорил путеводитель. Глава, которую Джойс нарочно рассыпал, складывается у вас сама, хотя её никто не объяснял. Нам хотелось, чтобы это удовольствие досталось каждому, а не только тем, кто читает «Поминки» двадцать лет.

По кругу

Книга кончается там, где начинается: последняя фраза обрывается без точки и продолжается первым словом первой страницы. Наша работа шла по тому же кругу. Дойдя до конца, мы возвращались к началу и каждый раз слышали в первых строках что-то новое. Такую книгу, кажется, нельзя закончить, можно только остановиться.

Целиком книга выйдет в 2027 году. Первая глава с путеводителем и словарём на 790 слов-чемоданов уже лежит в открытом доступе: